Loading...
Изменить размер шрифта - +
Ничего не скажешь, изложено завлекательно и грамотно, в лучших традициях нынешней американизированной журналистики: захватывающая история про то, как один человек (даже не упоминается, что человек этот шантарский, молодец, девочка, все правильно) абсолютно законно, на трудовые сбережения, прикупил в Курумане ма-аленький такой домик, а в домике оказался спрятан клад, старые золотюшки стоимостью в четверть миллиона рублями. И все бы ничего, но про клад прознали два брата-акробата, один расписной по самые уши, другой, наоборот, патентованный интеллигент - и, обуреваемые лютой жаждой наживы, предприняли кучу насквозь уголовных деяний, причем под занавес сидевший брат прирезан сроду не сидевшего. Этакий мексиканский сериал на фоне родных провинциальных пихточек, пьющих сантехников и прохудившихся крыш. Читателя, даже привыкшего к самым убойным и заковыристым сенсациям, должно все же зацепить, в том числе и в столице, куда Инга собиралась статейку заслать параллельно с публикацией в Шантарске.

    -  Ну как? - настороженно спросила Инга, глядя в сторону с показным равнодушием.

    -  Отличная работа, - сказал Смолин. - Серьезно. Можешь романы писать. Нет, правда, все отлично. И читатель визжать будет, и никаких ненужных подробностей нет. - Он ухмыльнулся. - Ох, боюсь, в Курумане, да и не только там, настоящая эпидемия вспыхнет, начнет народишко по чердакам с ломом шастать, рыться где только можно… Но это уже не наша печаль… Что ты такая надутая?

    -  Да ничего подобного…

    -  Не ври, - сказал Смолин. - Факт имеет место быть… Иди сюда.

    После короткого колебания она все же устроилась рядом со Смолиным на обширном диване. Приобняв ее левой рукой, Смолин заглянул девушке в лицо. Она чуть отвернулась с тем же печальным видом.

    -  Ах во-от оно что… - протянул Смолин, улыбаясь. - Сенсация сия хлипковата и слабовата… Нам бы чего позвонче? Нам бы бабахнуть репортаж о находке фаберовских чудес… Правильно я мысли читаю?

    Она легонько кивнула.

    -  Какая ж ты еще маленькая… - сказал Смолин с той предельно допустимой долюшечкой нежности, которую мог себе позволить. - Понимаю, хочется до жути. Но нельзя, милая, нельзя. Никак нельзя. Никаких яиц нет. Вообще.

    -  Но ты же будешь их продавать?

    -  Через год. Если не через два.

    -  Почему? - Инга смотрела с неподдельным изумлением. - Это же миллионы долларов…

    -  Тебя что, алчность гложет? Хочешь много большущих брюликов, «Бентли» и трехэтажный дворец вместо этой хибары?

    -  Ну не так чтобы жажду… Но ты ж антиквар. Это твой бизнес. А уж такой товар…

    Смолин вздохнул искренне и заунывно, словно фамильное привидение какого-нибудь английского замка.

    -  В том-то и беда, что я антиквар, смею думать, не из хреновых, - сказал он грустно. - И прекрасно разбираюсь в проблеме… Милая, мы с тобой оказались в положении Бена Гана…

    -  Кого?

    -  «Остров сокровищ» читала?

    -  Не-а, - безмятежно ответила Инга.

    Смолин ничего не сказал и никаких особенных эмоций не ощутил. Он просто-напросто, далеко не в первый раз, уже привычно констатировал про себя: «Другое поколение». Другое, и ничего тут не поделаешь…

    -  Представь себе человека, оказавшегося на необитаемом острове, - сказал он. - Человека, который нашел там клад: золотые монеты бочками, самоцветов целая баклага… а теперь представь, с какими чувствами и мыслями он над этой ямой сидит.

Быстрый переход