— Мама! — крикнула Галя и бросилась в спальню. Елена Васильевна лежала на простынях, такая бледная, что почти сливалась с ними, и тяжело, хрипло дышала. Галя присела на стул рядом с кроватью.

— Мамочка, ты меня слышишь?

Женщина открыла глаза, похожие на синие, бездонные омуты, которыми так восхищалась бабушка. Увидев дочку, она улыбнулась чуть-чуть, лишь уголки посиневших губ дрогнули:

— Милая моя! Опять я сорвала тебя с работы! Ну что теперь скажет твой начальник?

— Это неважно, мамочка, — Галя погладила ее руку, тонкую, аристократическую, с голубыми жилками. — Тебе очень плохо?

— Чуть не задохнулась, — призналась Елена Васильевна. — Такое впечатление, что я лишилась легких.

— Ну почему ты не вызвала «Скорую»! — укоризненно сказала Галина и направилась к телефону. Мать с тревогой следила за ней. Она с детства боялась врачей.

— Не нужно, доча, — прошептала она. — Это, скорее всего, сердечная недостаточность. Сбегай за валидолом, я положу его под язык. Так всегда делала твоя бабушка.

Галя решительно сняла трубку старого оранжевого аппарата.

— Я куплю тебе валидол, когда врач поставит диагноз, не раньше, — твердо произнесла девушка и набрала 103. На том конце отозвались сразу, выслушали, не перебивая, о состоянии больной и пообещали прислать машину как можно скорее. Бросив трубку на рычаг, Галя снова присела рядом с матерью.

— После их визита я буду за тебя спокойна.

— Если они заберут меня в больницу, я оттуда не вернусь, — Елена Васильевна потянула дочь за прядь волос. — Не отдавай меня, пожалуйста. Если мне суждено сегодня умереть, пусть это произойдет дома, на моей кровати.

— Мамочка, ну что ты такое говоришь? — изумилась Галя. — Тебе всего лишь пятьдесят четыре года, ты даже не пенсионерка. Ну кто собирается на тот свет в таком возрасте?

— Доча, со мной никогда такого не было, — возразила мать. — Возможно, врачам удастся что-то сделать, возможно, и нет. Вот почему я должна сказать тебе… — Она снова начала задыхаться. Галя вскочила и побежала на кухню, чтобы согреть маме воды. Она даже не представляла, какие лекарства дают в таких случаях, и лишь молча молилась на маленькую иконку Матроны Московской в обычной рамке, купленную как-то в церковной лавке. Святая словно услышала ее молитвы: через несколько секунд в квартиру позвонили.

— Это «Скорая»! — радостно закричала девушка. — Сейчас они тебе помогут!

Она бросилась открывать, забыв, что и не запирала дверь. Доктор средних лет, с угрюмым худым лицом деловито осведомился:

— Куда проходить?

Галя с трудом глотнула от волнения и, поймав сочувственный взгляд молоденькой медсестры, повела их за собой:

— Сюда, пожалуйста.

Елена Васильевна продолжала задыхаться и уже закатывала глаза. Врачу хватило доли секунды, чтобы оценить обстановку. Он выдавил слабую улыбку, но глаза болотного цвета выражали тревогу.

— Давно задыхаетесь? — поинтересовался мужчина и, не дожидаясь ответа, вытащил стетоскоп и деловито распорядился: — Помогите матери обнажить спину.

Девушка бросилась к задыхавшейся, бледной Елене Васильевне и осторожно усадила ее на подушки.

— Мамочка, нужно… — начала она, но женщина кивнула:

— Оставь. Я сама.

Она подняла розовую фланелевую ночную сорочку, местами залатанную, и Галя почувствовала стыд.