Ганн картинно вытянулся и опустил руки по швам.

– Благодарю за доверие. Надеюсь, что смогу его оправдать.

– Сможешь.

– Но тогда вас остается только трое, чтобы удерживать форт.

– Придется потрудиться. – Питт неуверенно поднялся на ноги и дохромал до лежащей на полу одежды террориста, которую незадолго до этого сбросил. – Надень это. Они подумают, что ты один из них.

Ганн все никак не мог сдвинуться с места. Ему очень не хотелось оставлять товарищей в таком сложном положении.

Джордино пришел ему на помощь. Положив увесистую лапу на плечо своего куда менее крупного товарища, он подтолкнул его к проложенному под полом ходу для ремонтных рабочих. По нему можно было выбраться из здания.

– Выход здесь, – улыбаясь, сказал он. – Подожди, пока обстановка накалится, и прорывайся.

Не успев возразить, Ганн оказался наполовину под полом. Он бросил последний взгляд на Питта, надежного, несокрушимого Дирка Питта. Тот весело помахал ему рукой. Затем Ганн покосился на Джордино, старого и верного друга, который, как всегда, скрывал свою озабоченность под маской бесшабашной веселости. За ним настала очередь Финдли, который тоже улыбнулся и поднял вверх оба больших пальца. Эти люди были частью самого Руди Ганна, и у него болезненно сжималось сердце, поскольку он не знал, увидит ли их живыми.

– Парни, будьте здесь, когда я вернусь, – крикнул он, – вы меня слышите?

С этими словами он юркнул под пол и исчез.

59

Холлис накручивал круги вокруг посадочной площадки размером с почтовую марку, которую матросы «Леди Флэмборо» поспешно соорудили поверх плавательного бассейна. На нее как раз и опустилась «голубка». Небольшая команда бойцов ожидала команду на посадку.

Холлис на секунду замер, услышав, что перестрелка на шахте снова усилилась. С его лица не сходило выражение тревоги.

– Поторопитесь и взлетайте, – махнул он Диллинджеру. – Там еще остался кто-то живой и ведет бой.

– Должно быть, на шахте террористы оборудовали свою базу, именно там и приготовили все необходимое для отхода, – сказал подошедший капитан Коллинз.

– А благодаря мне Дирк Питт и его коллеги попали прямо в змеиное логово, – вздохнул Холлис.

– Но вы же успеете спасти их и заложников, не так ли? – спросил Коллинз.

Холлис мрачно сплюнул и с сомнением покачал головой:

– Боюсь, что нет. Мне очень жаль, но по моему мнению, у них нет ни одного шанса уцелеть.

Руди Ганн был благодарен неожиданно хлынувшему ливню. Пока он полз, прячась за рядом старых вагонов, подальше от здания дробилки, дождь явился довольно надежной зашитой. Удалившись на некоторое расстояние от строений, он спустился по склону горы ниже шахты, а потом повернул обратно.

Обнаружив узкоколейку, он пошел по шпалам. Пелена дождя была не только защитой, она еще снижала видимость, ограничивая ее лишь несколькими метрами. Однако, сделав всего несколько шагов по шпалам, Руди замер. Впереди он различил неясные силуэты. Четыре человека сидели, а двое стояли над ними.

Перед Ганном возникла дилемма. Он предполагал, что сидящие люди – это заложники, они отдыхают, а стоящие – охранники. Но он не мог сначала выстрелить, а уж потом проверить правильность своего предположения. Поэтому решил, положившись на одежду террориста, подойти как можно ближе, чтобы с полной уверенностью отличить друга от врага.

Единственным препятствием, которое, впрочем, могло стоить ему жизни, было то, что он знал только три слова по-арабски.

Ганн глубоко вдохнул и двинулся вперед. По пути он совершенно спокойным голосом трижды повторил Salaam.