– Позволь представить тебе доктора Лили Шарп.

Гарза вежливо поклонился:

– Вы океанолог?

– Нет, я сухопутный археолог.

Гарза с любопытством уставился на Сэндекера.

– Разве нам предстоит не морской проект, адмирал?

– Нет. Жать, что вы не получили полной информации, но, боюсь, наши истинные цели нам придется еще немного подержать в секрете.

Гарза безразлично пожат плечами:

– Вы босс – вам решать.

– Мне необходимо знать направление, – подал голос Миффлин.

– Юг, – ответил Питт, – Рио-Гранде.

Они спустились вдоль судоходного фарватера, пролетели над роскошными отелями и кондоминиумами острова Саут-Падре. Потом Миффлин провел зеленый вертолет с буквами «НУМА» на борту под скоплением белых облаков и повернул на запад к городу Порт-Изабель, где Рио-Гранде вливается в Мексиканский залив.

Земля внизу представляла странное смешение пустынь и болот. Она была плоской как площадка для парковки, а среди высокой травы росли причудливые кактусы. Вскоре показался город Браунсвилл. Неподалеку от него русло реки сужалось, и в самом узком месте над ней высился мост, соединявший американский штат Техас и мексиканский – Матаморос.

– Вы можете мне сказать хотя бы в общих чертах, что мы собираемся исследовать? – спросил Гарза.

– Вы ведь выросли в долине Рио-Гранде, не так ли? – поинтересовался Сэндекер, не ответив на вопрос.

– Да, я родился и вырос здесь, на реке, в Ларедо. Учился в колледже в Браунсвилле. Мы только что пролетели над ним.

– Значит, вы знакомы с геологией в районе города Рома?

– Конечно, мне доводилось там работать.

– Как вы считаете, – включился в разговор Питт, – как текла эта река в первые века после Рождества Христова?

– Почти так же, – ответил Гарза. – То есть, конечно, русло сдвинулось, но вряд ли больше чем на несколько миль. А возможно, в следующие века оно вернулось в первоначальное положение. Главное изменение заключается в том, что река раньше была намного больше. До войны с Мексикой ее ширина колебалась от двухсот до четырехсот метров. Да и главный фарватер был значительно глубже.

– Когда ее впервые увидели европейцы?

– Алонсо де Пинеда вошел в устье реки в тысяча пятьсот девятнадцатом году.

– Как она в то время соотносилась с Миссисипи?

Гарза на минуту задумался.

– Рио-Гранде, скорее, была родственна Нилу.

– Нилу?

– Река берет свое начало в Скалистых горах Колорадо. Весной, когда идет активное таяние снегов, уровень воды сильно поднимается. Древние индейцы, как и египтяне, копали траншеи, отводя воду для орошения своих полей. Именно поэтому сегодня река не такая широкая, но более извилистая, чем первоначально. Когда на берегах стали возникать испанские и мексиканские поселения, а несколько позже сюда пришли американцы из Техаса, строительство ирригационных сооружений активизировалось. Появившиеся после Гражданской войны железные дороги доставили сюда еще больше фермеров и владельцев ранчо, которые тоже отводили для себя воду. К тысяча восемьсот девяносто четвертому году из-за многочисленных и чрезвычайно опасных мелей здесь прекратилась навигация. Если бы не ирригация, Рио-Гранде вполне могла стать техасской Миссисипи.

– Сейчас река судоходна? – спросила Лили.

– Когда началось развитие торговли, некоторое время поток судов был довольно велик. Колесные пароходы совершали регулярные рейсы из Браунсвилла в Ларедо в течение тридцати лет или даже больше. Сейчас, после постройки дамбы Фолкон, в низовьях можно увидеть только лодки с подвесными моторами.