Ромка за спиной тихонько охнул, и Василий обернулся, встревоженный. Его лопоухий стриженый спутник стоял, запрокинув голову, и, зачарованно глядя ввысь, беззвучно шевелил губами.

Василий взглянул — и обмер. С невероятно удаленного льдистого потолка, обращенная теперь к странникам крышей, свешивалась искомая пятиэтажка. Верх и низ в сознании Василия поменялись местами, и ему показалось вдруг, что он летит стремглав с чудовищной высоты. Присел, словно желая ухватиться за гладкий пол, и довольно долго не решался выпрямиться.

А тут еще к Ромке вернулся дар речи!

— Вась! — дрогнувшим голосом позвал он. — Слушай, Вась! А ведь это мы на потолок вышли…

Всякое бывало в жизни Василия, но такого… Мало того что опрокинутое в зените здание само по себе являло весьма жутковатую картину — нужно было еще хорошо знать Василия, его простые, ясные взгляды на жизнь и неистребимую любовь к порядку, чтобы оценить в полной мере всю глубину его потрясения. Василий был смят, испуган, растерян…

Ромка же, напротив, восхитился увиденным безобразием до такой степени, что вообще перестал чего-либо бояться.

— Не, по потолку я еще ни разу не ходил! — нервно смеясь, говорил он. — Пацанам рассказать — заторчат!

Они сидели, прислонясь спинами к испохабленной ругательством бледно-золотистой стене, и, подняв лица, с содроганием смотрели на прилипшую к потолку громаду пятиэтажки.

— Почему она не падает? — хрипло спросил Василий.

— Мы же не падаем! — пояснил Ромка, и Василия тут же омыло изнутри жутким чувством падения, даже за стену взялся на всякий случай. — Почему в Америке никто вниз не падает?..

Василий переждал неприятное чувство и отнял ладонь от стены.

— Не в Америке, а в Австралии, — сердито поправил он, — В Америке-то чего падать? Америка-то — она сбоку, а не снизу…

Ромка, не слушая, пялился на пятиэтажку.

— Не, тут интересно! — раскатав рот от уха до уха, повторял он. — Бал-де-ож!

На медном лице Василия набухли скулы. Поведение спутника раздражало его, пожалуй, не меньше, чем перевернутый вверх тормашками мир.

— Мы вот тут сидим, — веско молвил он, — а туда, может быть, сейчас тарелка прилетит…

— Ну и флаг ей в руки! — беззаботно отозвался Ромка.

— Дел, что ли, дома нету? — злобно спросил Василий.

— А какие дела?

Василий отнял взгляд от опрокинутого в вышине здания и с неприязнью посмотрел на стриженого Ромку.

— Ты ж дома не ночевал! Родители, поди, с ума сходят!

— Ага! Сходят! — сказал Ромка. — Им сейчас — хоть ночуй, хоть нет…

Василий вспомнил о семейном положении задержанного и крякнул.

— Ну все равно… Тебе вон, наверное, в армию идти! Ромка заморгал и вдруг во все глаза уставился на Василия.

— Идти, — упавшим голосом подтвердил он. — В мае.

— В этом?

— В следующем…

Василий скривился и чуть не сплюнул.

— Защитнички…

Его мрачный взгляд упал на крадущегося по краю площади пушистого лупоглазого зверька и несколько смягчился.

— Эй, Чита! — позвал Василий. — Иди сюда! Иди, не бойся! — Он чмокнул и призывно похлопал по коленке.

Существо уставилось на Василия, как рыба-телескоп, и, издав сердитую трель, поспешно скрылось за соломенно-поблескивающей опорой.

— А чо? Ништяк! — в озарении промолвил вдруг Ромка. — Спать можно на полу, пожрать — дадут…

— Бредишь, что ли? — недовольно спросил Василий.