Сопровождаемая взбудораженным Телескопом, троица спасателей стремительным шагом приближалась к тому месту, где вот уже третий час подряд голодал Никита Кляпов.

— А если не уговорим? — озабоченно спросил Ромка.

— Значит, сами слопаем! — отрубил Василий. — При нем! Живо аппетит проснется!

— Как-то неловко, знаете… — подал исполненный сомнения голос малость поотставший дедок. Ему было довольно трудно угнаться за мощным Василием и длинноногим Ромкой.

— Неловко… Неловко штаны снимать через голову! Ты имей в виду, Сократыч: на тебя сейчас вся надежда! Лучше тебя мозги ему никто не запудрит… А! Вот он, страдалец хренов.

Никита Кляпов полулежал, привалясь лопатками к стене опоры и далеко выставив босые косолапые ступни. При виде спасательной команды он не двинулся — лишь слабо шевельнул глазом.

— Голодающему Поволжью! — буркнул Василий, скидывая с плеча сетку и присаживаясь рядом. — Располагайтесь, ребята… Ну и кому ты чего хочешь доказать?

Кляпов шевельнул глазом в сторону набитой капсулами сетки.

— Зря… — изронил он и прикрыл веки.

— Ты думаешь, это мы тебе, что ли? — сказал Василий. — Хрен там! Это мы сами перекусить собрались. А заодно на тебя на дурака посмотреть… Чего ты добиваешься-то?

— Умереть хочу, — проговорил Никита Кляпов, и в горле у него что-то пискнуло.

— Так, а в чем проблема? Разгонись — и головой в глыбу!

Никита встрепенулся и открыл глаза. Даже слегка приподнялся на локте. Посмотрел с надеждой на Василил, на отдаленную россыпь молочно-белых глыб… Потом обессилел разом и снова прилег.

— Не допустят… — равнодушно вымолвил он. — Я уже задушиться пробовал — щелчка дали…

— И правильно сделали! — убежденно проговорил Василий. — Дураков учить надо. Вместо того чтобы Креста просто взять и послать — он душиться вздумал!

— Да при чем здесь Крест? — Кляпов поморщился — еле-еле, словно экономя силы.

— А кто же? — опешил Василий. Кляпов закрыл глаза и долго не отвечал.

— Я не хочу ломать… — еле слышно молвил он наконец.

— Устал, что ли?

Никита презрительно скривил рот и не ответил.

— Он говорит: это произведения искусства, — пояснил Ромка.

Василий крякнул, почесал в затылке и взглянул на Сократыча. Выручай, мол…

— Никита, — с трепетом обратился к голодающему дедок Сократыч. — Вы в самом деле полагаете, что камушки — это что-то вроде скульптур?..

Ответа не последовало, но дедок в нем и не нуждался.

— Ах, какая прелесть… — выговорил он и потер ладошки, как перед трапезой. — Иными словами, перед нами две версии. Первая: хозяева — гуманоиды, и тогда мы, стало быть, имеем дело в лице камушков с искусством абстрактным…

— Ох, гоняли когда-то за эту самую абстракцию… — ворчливо заметил Василий. — И правильно, кстати, гоняли! Вот еще дурь-то полосатая…

Дедок Сократыч резко выпрямился и повернулся к Василию. Голубенькие глаза его мистически вспыхнули.

— Вы хотите сказать, Василий, что хозяева таким образом тоже ведут борьбу с абстрактным искусством? — озадаченно спросил он. — Конфискуют скульптуры… и отправляют их сюда, к нам?

Недвижно лежащий Никита зажмурился и тихо застонал. Сократыч поглядел на него с интересом.

— Не спешите стонать, Никита, — утешил он.