Хайдеггер и Такако убили все утро, пытаясь убедить Шейлу и Торка «не разводиться, ради детей!».

Прибыл фотограф, сделал несколько снимков для пресс-релиза, который сочинила Такако (свет ставить было непросто, потому что Шейла все время прикрывалась зонтиком, категорически отказывалась стоять на солнце и даже не разрешила использовать специальные блестящие рефлекторы). Фотографии вышли неудачные, Торк на них казался изможденным и похмельным, Шейла — бледной и расстроенной. Фон тоже ничего хорошего не добавил — пальмы и океан превратили снимки в рассказ об отпуске вместо истории о похищении и счастливом спасении… впрочем, цвета будут хорошо смотреться в глянцевых журналах.

Шейла и Торк вежливо выслушали Хайдеггера. По его словам выходило, что сейчас можно и нужно заработать несколько миллионов долларов и восстановить погубленную музыкальную карьеру. Шейлу не волновали деньги и (раз уж на то пошло) музыкальные устремления Торка. Она хотела заниматься своими делами, которые не собиралась ни с кем обсуждать.

Торк с готовностью согласился с ней и нисколько не злился, когда жена несла полную чушь. Она обвиняюще взглянула на него и заявила:

— Ты сам виноват, что я тебя больше не люблю! Если бы ты сразу заплатил выкуп, я бы не успела узнать, какая я на самом деле.

Торк протестующе вскинул руки.

— Я виноват? Да я заплатил, как только смог!

Шейла отвернулась.

— Какая разница… Теперь уже поздно.

— Что значит «узнать, какая ты на самом деле»?

— Я долго думала. Вот и все.

Тут вмешался Хайдеггер:

— Вам не обязательно вместе спать! Просто поживите немного под одной крышей. Пока мы не запишем диск.

Шейла помолчала, раздумывая над словами менеджера, потом взглянула на Хайдеггера.

— Прости, нет.

— Шейла, пожалуйста! Не нужно сейчас решать. Подумай!

Шейла смотрела на океан; думала она о Сомпорне.

— Я хочу путешествовать.

Хайдеггер кивнул.

— Отлично! Без проблем! Можешь поехать в турне с группой.

Но модель покачала головой.

— Я хочу путешествовать одна.

Торк заметил, что она едва сдерживается, а по щекам текут слезы. Смотреть на это было невозможно.

— К черту!

Хайдеггер и Такако тут же обернулись к нему.

— Что?

— К черту! Мы не будем этого делать. Не будем ничего изображать.

— Не торопись. Я ведь твой менеджер, послушай меня, утро вечера мудреней. Не будем сейчас принимать никаких решений.

Такако такой поворот не обрадовал.

— Лучше решить поскорее!

Торк кивнул на Шейлу.

— Она не может, а я не стану ее заставлять.

Хайдеггер подавил вздох.

— Торк, подумай. Ты теряешь отличную возможность. Ты мне сам говорил, как ждешь такого шанса. Снова играть, причем на своих условиях и в собственной группе! Неужели ты и впрямь хочешь от этого отказаться?

Теперь все смотрели на него: Шейла, Хайдеггер и Такако. Всем им было от него что-то нужно. Каждому — свое. Но чего хотел сам Торк? Что нужно лично ему?

Торк хотел пива. Еще никогда в жизни ему не хотелось пива так, как сейчас. Он махнул официанту, и, когда тот подошел, у Торка сами собой вышли слова «Чаю со льдом».

Это удивило всех, и больше всего самого Торка.

Рой стоял в очереди на такси и с растущим недовольством провожал взглядом симпатичные, оснащенные кондиционером машины, увозившие иностранных туристов.