Торк достал из походной аптечки таблетку снотворного «Амбиен», проглотил, запил остатками пива и закрыл окно. Нужно хорошо выспаться. Завтра — трудный день.

Ночи в Бангкоке исключительно приятны. Движение на дорогах замедляется, ветер вымывает из города смог. Температура в жаркий сезон держится в районе двадцати семи градусов, и цветущие растения наполняют воздух ароматной пыльцой. Но когда восходит солнце и девять миллионов человек заводят свои машины, мотоциклы, грузовики и мопеды, жара становится просто нестерпимой.

Мэрибет выросла в Лос-Анджелесе. Она привыкла к такому дорожному движению. Не раз попадала в гигантские пробки, вызванные всякими заторами, пожарами, полицейскими операциями, землетрясениями и оползнями. Помнила, как однажды на трассе 405 в пробке застыли все шесть полос движения до самого горизонта. Казалось, шоссе было затоплено железной машинной магмой. Тогда она ехала со скоростью две мили в час. И даже это нельзя было сравнить с часом пик в Бангкоке.

К тому же Мэрибет хотелось в туалет. Следовало, конечно, пописать в аэропорту, но там было такое столпотворение: всякие люди приставали к ней с рекламками дешевых отелей, экскурсий, ресторанов, проката автомашин, городских развлечений… Она просто растерялась: подхватила чемодан и, ни о чем больше не думая, выбежала к стоянке такси. Хотела убраться оттуда, сесть в машину и приехать в отель.

А теперь она застряла в безумном водовороте медленно ползущего металла. Словно все население страны решило припарковать свои автомобили на шоссе и несколько часов не выключать двигатели.

Может, из-за этого и началось глобальное потепление?

Машины не двигались, зато в тесных просветах между ними порхали самые разные двухколесные средства передвижения. Скользя в узких промежутках между автомобилями, как по свободной дороге, неслись бесчисленные мотоциклы и мопеды. Мэрибет заметила какой-то перекошенный мотоцикл: спереди мужчина, за ним женщина, между взрослыми зажат ребенок, второй малыш на рычаге, как на жердочке. Она еще подумала, как странно и несправедливо, что шлем надел только мужчина. Ведь все должны ездить в шлемах! И вообще, почему они не на машине? Жалко, у нее нет шлема… Можно было бы в него пописать.

Когда такси подъехало наконец ко входу в «Ориентал», Мэрибет сунула водителю смятую пачку странных тайских денег и бросилась к отелю. Бежала она согнувшись, схватившись рукой за низ живота, чтобы удержаться и не расплескать мочу до туалета.

Привратник тотчас понял, в чем дело, и быстро провел девушку через вестибюль с дорогими бутиками к дамской комнате. Мэрибет готова была кого-нибудь убить, если туалет будет занят (или залезть на раковину и написать туда). Но кабинки были свободны, и, облегченно присев на корточки, Мэрибет испустила поток мочи, достойный напившегося в хлам слона. Она дрожала от удовольствия.

Зарегистрировавшись и добравшись до номера, она быстренько искупалась и переоделась в новое — хипповую юбку с оборками (никаких трусиков) и футболку «Метал-ассасин» — и отправилась на поиски Торка. Первой ее остановкой стал бар, но там (удивительно!) — музыканта не было. Тогда Мэрибет заглянула в рестораны и «Писательскую гостиную» — слегка сюрреалистическую комнату с белой плетеной мебелью, точно Алиса отправилась на чаепитие, а оказалась в Бангкоке. Поискала даже в спа-салоне. Позвонила в номер Торка и оставила ему сообщение. Спросила у портье и консьержа, не уезжал ли он из отеля.

Наконец Торк нашелся — он обедал на открытой веранде.

— Нелегко тебя выследить!

Торк поднял голову и улыбнулся.

— Мэрибет! — Он встал, вытирая салфеткой остатки острой тайской лапши на губах, и чмокнул девушку в щеку. — Садись, пожалуйста!

Появилась официантка, вручила Мэрибет меню.