— Что происходит?

— Боюсь, что-то случилось с вашим другом.

Колени подогнулись. Мэрибет ничего не понимала. Разве что-то могло случиться с Торком? Не так быстро!

Кароль подтолкнула ее в машину.

— Ничего страшного.

Дверь закрылась. Мэрибет было очень страшно. Реальность воспринималась как в замедленной съемке, точно в фантастическом рассказе.

Полицейские как будто не замечали, что творится с их пассажиркой. Они сидели спереди и слушали ток-шоу по радио. Или это была полицейская волна, но разговор больше походил на утреннее шоу на каком-нибудь развлекательном радио в Лос-Анджелесе. Ну, такие передачи, когда придурки звонят в студию и делятся своими идиотскими, невежественными мнениями с еще большими придурками, которые тоже звонят и в ответ на идиотские, невежественные заявления делают еще более глупые и идиотские (если только это возможно) обобщения, и все такое… с той только разницей, что сейчас говорили по-тайски, и Мэрибет понятия не имела, о чем речь.

Она безвольно и покорно прошла вслед за полицейскими в морг. Ее привезли в ту же больницу, провели по тому же ярко освещенному коридору, через те же двойные двери, к тому же патологоанатому с невероятно длинным непроизносимым именем.

Мэрибет не знала тайского, а полицейские едва могли сказать несколько слов по-английски, поэтому общались с ней в основном кивками и жестами. Доктор открыл один из стальных холодильников и вытащил тело. Потом откинул белый полиэтилен и показал покойника.

Первой реакцией Мэрибет было облегчение. Она тяжело дышала — но не от вида странно лилового лица Клайва, а от того, что в пакете оказался именно он, а не Торк. В жизни она еще так не радовалась мертвецам.

Полицейские торопливо зачирикали по-тайски, доктор посмотрел на Мэрибет…

— Вы его знаете?

— Да. Это Клайв. Клайв Маглтон.

Полицейский что-то спросил, доктор перевел.

— Когда вы его видели в последний раз?

— На пляже Патпонг. Он пошел в бар, сказал, что скоро вернется.

Доктор перевел ее слова полицейским, те задали новый вопрос.

— Это ваш муж? Друг?

Мэрибет покачала головой.

— Я лесбиянка.

Слова вырвались сами собой. Вот так просто и быстро Мэрибет сообщила троим непонимающим иностранцам и мертвому австралийцу, что она предпочитает секс с женщинами.

Только подъезжая к отелю, она наконец поняла, что Клайв мертв. Доктор определил, что Клайва убили: сломали ему шею. У полиции не было никаких предположений, лишь показания проститутки, утверждавшей, что она ничего не видела, потому что закрыла глаза. Полицейские и врач понимали: девчонке не хватило бы сил, чтобы свернуть Клайву шею. Вероятно, кто-то вошел в комнату и прикончил его прямо во время секса. Мэрибет задавали какие-то вопросы (потом она даже не могла вспомнить, о чем ее спрашивали), и она отвечала, как могла, но не сказала ни о Торке, ни о деньгах, ни о происходящей прямо сейчас передаче выкупа. Голова у нее кружилась. Связано ли убийство с похищением Шейлы? Или это случайность? Жив ли Торк? Мэрибет не знала, что и думать. Лишь в одном она не сомневалась: если Клайву суждено было умереть, он наверняка бы хотел, умирая, трахать шлюху из бара.

Заходящее солнце позолотило небо, подсветило оранжевые облака, окрасило воду в темно-зеленый цвет. Маленькая моторка двигалась вдоль берега, распугивая стайки птиц.

Торк думал о Шейле. Ее похитили почти две недели назад. О чем с ней говорить, когда они наконец встретятся? А если встречи не будет? Ему впервые пришло в голову, что с женой могло случиться что-то плохое. Вдруг она мертва? Может, ее били? Изнасиловали? До сих пор Торк почему-то считал похитителей этакими честными бизнесменами. Они хотели денег в обмен на Шейлу.