Анна схватила его за руку:

— Как ты это понял?

Тимофей с удивлением покосился на девичьи пальцы на своем запястье, откашлялся:

— Вот щас не ржать только…

— Не буду, — Анна едва удержала себя, чтобы не сложить ладони на манер молящейся Магдалены.

Тимофей с сомнением уставился на неё, вздохнул.

— Прозрачный он был, светился в темноте. Будто из лунного света собранный. — Он не сводил с неё глаз, отчётливо улавливая, что девушка от него что-то скрывает и интерес её — не простое любопытство.

Она закусила губу, задумчиво повторила:

— Прозрачный…

— Угу, типа того. Призрак. На глубине метров трёх от поверхности его как консервную банку вскрыло что-то изнутри.

— Из трюма?!

Он кивнул:

— Днище оторвало и отбросило в сторону. А из трюма выбралось что-то белое.

— Это не что-то, это кто-то. Женщина, — подсказала девушка.

Парень отбросил в ведро очищенный клубень.

— Похоже на то. Женщина молодая… Знаешь. Вода при температуре около нуля становится хрупкой. Одно движение, и кристаллизуется. И вот я тебе поклясться могу — вода с её появлением стала густой, липкой, как майский мёд. Замерла на мгновение. И от этого призрака ледяными пиками холод идёт. Как морской ёж глубина ощетинилась. — Тимофей дотронулся до своей груди: — Вот здесь даже студёно стало.

Он перестал рассказывать, застыл. Но Ане этого оказалось мало.

— И куда она подевалась, эта женщина из корабля?

— Корабль сквозь неё прошёл, лёг на дно. Как раз на то место, где и находится сейчас. А женщина медленно всплыла на поверхность.

Анна вспомнила, как призрак поднимался из встревоженных вод, сглотнула подкативший комок.

— Как думаешь, кто это может быть?

Парень пожал плечами:

— Воды древние, чего здесь только не может быть. Но это всё, конечно, глюк. Не было этого ничего, — он испытующе взглянул на девушку: та опустила глаза, торопливо кивнула:

— Конечно. Глюк…

Дайвер многозначительно изогнул бровь, но промолчал.

Этой же ночью разразилась гроза.

Молнии метались за горизонтом, заставляя волны испуганно вздрагивать. Анна считала секунды от вспышки до раската:

— Восемь, девять… Двенадцать.

И сжималась, как в ожидании удара. Гроза то удалялась, то приближалась вновь. Пахло сырой полынью, влажной дорожной пылью и солью.

Девушка не выдержала напряжения, села в постели, включила подвешенный к изголовью фонарик.

Согнувшись, протянула руку в поисках бутылки с водой: она наполнила её перед отбоем. Пузатая полуторалитровка оказалась с противоположной стороны. Девушка чертыхнулась, достала бутылку и открутила пластиковую крышку, прижалась пересохшими губами к узкому горлышку, опрокинула вверх дном.

Вода не полилась.

Бутылка под её пальцами хрустнула и затвердела. Пузырьки внутри застыли.

— Что за фигня происходит, — в недоумении бросила она и пригляделась: тонкими серебристыми лучиками от её пальцев расходились ледяные иглы.