Двое умерли внезапно, от радиации. Многие из нас обгорели на солнце, приобрели новые пятна и мушки, которые чесались и истекали кровью, но такие вещи мало кого волновали во время битвы. Моей проблемой стала катаракта, но не только мне она досаждала. Треть моих людей страдала от помутнения в глазах, они тоже переставали что-либо различать в серых сумерках. У одних болезнь проявлялась только в качестве слабого тумана перед глазами, для других мир превратился в призрачное нагромождение темных фигур. Мы ничего не могли поделать с этим — в нашем распоряжении имелись только маленькие автомобильные аптечки.

Поэтому мы выкопали машины из соли и поехали на север. Каждую минуту готовились к нападению, каждую секунду ожидали, что нас заметят со спутника и пошлют самолеты. Однако в отдалении появились только две темные точки, и больше ничего.

Конечно, мы старались соблюдать осторожность. Зарываться при каждой остановке было непрактично, но мы все же накрывали автомобили камуфляжной материей и не зажигали костров, чтобы излучать как можно меньше в инфракрасном диапазоне. Все знали, что мы так же хорошо выделялись на белом соляном покрове, как москиты на скатерти. А видеодатчики спутника следили за планетой так же внимательно и неутомимо, как глаза Бога.

Однако мы нашли способ преодолеть путь без особых потерь. Бывало, воздух в самом зените затемнялся — это в верхних слоях атмосферы кружили соляные ветры. Я решил, что именно тогда у нас есть шанс спрятаться от всевидящего ока спутника, и мы передвигались с неимоверной скоростью. Возможно, я ошибался в расчетах, потому что теперь мое зрение не помогало различать мелкие детали, и какая-то часть души не могла поверить в постоянную готовность машины. И все же Бог и случай помогли нам.

А потом как-то ночью впереди нас приземлился самолет. Конечно, мы все высыпали из машин и заняли оборону — все наддать, как один боец, вытянувшийся вдоль хребта дюны. Я почти ничего не видел.

Из самолета вышел только один человек и пошел нам навстречу — об этом рассказала мне Салья, которая стояла рядом мной. Мы взяли его на прицел. И только когда он подошел остаточно близко, чтобы я услышал его голос и потрогал его лицо своими ищущими пальцами, я узнал Эредикса. Моего друга.

БАРЛЕЙ

Надежды на быстрое пресечение террористических актов рухнули из-за неуловимости южных алсианских отрядов. Я посылал войска против них снова и снова, но бандиты разработали индивидуальное устройство, которое позволяло им подниматься в воздух и помогало их группам разбегаться в разные стороны: они всякий раз уходили от преследования. Каждое сражение стоило нам потерянных бойцов, но и террористы не выходили сухими из воды, а мы все же можем себе позволить больший расход живой силы.

Возможно, вам покажутся бессердечными такие слова, когда речь идет о человеческих жизнях, как будто люди — это деньги, которые можно тратить. Но все в этой вселенной имеет свою цену. Так устроен мир. В нашем случае цена была высока, но и объект покупки того стоил — свобода.

Наши солдаты умирали со славой, каждый брал с собой жизнь неприятеля. Альтернативное решение — дозволение противнику творить их мерзости безнаказанно — принесло бы гораздо больше смертей. Разрушения зданий, частных домов Сенара, сопровождающиеся реками невинной крови, убийство военных и гражданских рабочих и тому подобные преступления.

Меня соблазняла возможность вернуть Жан-Пьера с его важного задания на севере.