|
Я услышал, как где‑то далеко остановился вентилятор системы жизнеобеспечения. Если отказал главный компьютер, это означало фактическую гибель крейсера. Но что же произошло? Лихорадочно расстегивая ремни безопасности; я не переставал думать об этом... Но все равно ничего не понимал. Ситуация очень напоминала полное уничтожение всей бортовой электроники... (Но при многократном резервировании систем в это было очень трудно поверить. ) Или последствия ноль‑перехода. Пробравшись к люку, я крутанул штурвал ручного привода гидравлики... Только по вибрирующему звуку я понял, что плита медленно уползла в стену. Коридор был также непроницаемо темным... Если не считать фосфоресцирующих стрелок и поясняющих надписей на стенах: «К системе самоликвидации корабля и ручному управлению реакторами», «В отсек вооружений», «К аварийно‑спасательным капсулам». Я выбрал отсек вооружений и, следуя за стрелками, побежал по гулкому коридору...
На лестнице я спотыкаюсь и едва не падаю, но в последний момент успеваю ухватиться руками за перила... Лестничный пролет, за ним еще один... Я выскакиваю из лестничной ниши напротив светящейся надписи «Уровень три»... Двадцать метров по коридору, и я оказываюсь перед дверью нужного мне отсека. Она приоткрыта. Я вбегаю внутрь и громко кричу: «Кира, Дина!», но в ответ слышу лишь слабое эхо своих собственных слов. Девушек здесь нет. Мне слышится какой‑то странный скребущийся звук. Я задерживаю дыхание... Он доносится с той стороны, где проходят обводы сверхпрочного корпуса корабля... Сплав, из которого он сделан, невероятно плотный. Из‑за этого он отлично проводит любые звуки... Кто‑то скребется снаружи... Мне хватает секунды, чтобы правильно опознать этот звук. К нам пристыковался десантный корабль, и его абордажные механизмы вгрызаются в броню крейсера. Какой бы прочности ни был сплав, существовали способы, позволяющие очень быстро его разрушить... Судя по доносившимся звукам, сейчас использовались эффекты локальных противофазных резонансных колебаний... У меня оставались считанные минуты до разрушения металла. Я выскакиваю в коридор и трачу время на то, чтобы как следует закрыть дверь. Чем больше будет препятствий на пути у десанта, тем лучше. Я несусь по коридору, к лестнице... Один ее пролет – и я на втором, жилом уровне. На стук в каюты девушек никто не отзывается. Я распахиваю дверь своей (как хорошо, что я не закрыл замок!) и на ощупь нахожу дверь шкафа... На верхней полке лежит новый арбалет‑пулемет и комплект НЗ. Я цепляю их к поясу. Вокруг стало немного светлее... Кто‑то бежал по коридору, освещая себе путь фонариком. Я осторожно выглядываю из открытой двери... Двое. Значит, это девушки. На всякий случай достав оружие, я кричу: – Кира, Дина, это вы? Свет фонаря пляшет по косяку двери. Я слышу взволнованный голос Киры: – Кай, где ты был? Я выскакиваю в коридор, попутно отвечая: – В командной рубке... – А мы тебя в оранжерее искали. Что случилось? Я забрал у Дины фонарик и ответил: – Я дал команду телепортироваться к Марсу. И сразу же после этого выключился Рикки. Я был в оружейном отсеке, туда с минуты на минуту высадится десант... А сейчас за мной. Я бегу по коридору, мысленно сверяясь с планом крейсера. Контроль реакторов и система самоликвидации на втором уровне... Там же расположены АСК. Крейсер сдавать я не собирался. На бегу Кира окликнула меня: – Кай, а куда мы бежим? – К АСК. Но перед этим надо взорвать крейсер. Я не могу допустить, чтобы такой лакомый кусочек попал в руки Альянса. – Но почему? По‑моему, Дина усмехнулась: – Девочка, ты не прошла школу Федерации... Мы НИКОГДА не сдадим врагу это судно. Это действительно так. Своими действиями Альянс поставил себя в разряд наших врагов. Взбежав по лестнице и свернув налево, мы оказываемся перед толстой стальной плитой, перегораживающей проход. |
