— Товарищ генерал-майор.

— Пойдёмте, расскажете мне из-за чего сей сыр-бор. А то мне такую глупость в уши льют…

В результате, полковник, обычно покрывавший интендантов, написал рапорт об увольнении, а вопросами финансов в крепости занялись специальные люди из финуправления армии, что обещало много ужасных открытий и страшных чудес, всем кто устроил кормушку, из крепости.

В итоге, Владимиру заплатили может и не больше чем положено, но уж точно не меньше, в точном соответствии инструкциям, что составило примерно по месячному окладу на каждого военнослужащего, и даже премии командиру роты, и командиру батальона что тоже случалось нечасто.

На этой волне скандал с полковником если не стёрся, то потерял остроту, и представление Владимира к Алому Знамени, по совокупности заслуг в рейде, восприняли как должное.

Авторитет Владимира и так был достаточно высок, а как для есаула, так и вовсе огромным, но в результате инцидента, стал действительно прочным и егеря приняли его как своего, что очень многое значит для столь закрытого сообщества. Многие старшие офицеры стали задумываться о том, чтобы пристроить дочерей, или племянниц, что выразилось в ворохе приглашений на различные праздники, где на нём практиковались юные дамы, в стрельбе глазами и психологических операций с помощью демонстрации потенциально достижимых бонусов.

Для шестнадцатилетнего пацана это стало бы тяжким испытанием, но не для человека живущего вторую жизнь.

Владимир спокойно и уважительно общался со всеми, не давая ни малейших надежд, хотя бы потому, что не планировал вообще никаких брачных историй. Ему было и так хорошо, с записной книжкой полной адресов и телефонов интересных дам, не строящих никаких планов, или делающих это деликатно и незаметно. Пока в топе оставались две молодых программистки, вдруг полюбившие Ревель. У обоих были мужья, и ворох других обязательств, что не мешало им резвится на стороне, не затевая брачных танцев.

У скандала с комендантом крепости, случилось ещё одно забавное следствие, в виде нежелания принимать егерей из учебной части в качестве рейдовых групп, что отчасти печалило рядовой состав, и очень радовало офицеров, потому как никому не сдались эти проблемы с боевыми выходами неслаженного подразделения.

Пришла весна, и солнце на короткое время превратило землю в непроходимую грязь. Минули выпускные экзамены, и сержанты, получив кто хорунжего, кто сотника, кто подъесаула, разъехались по всей России, нести службу, а в роту пришли новые люди, всё также из Сибири.

Слухами полнится земля, и Соколова уже никто не пробовал на излом, предпочитая искать объекты для самоутверждения в других местах.

День третье апреля начинался обычно, несмотря на некоторую суету перед неофициальным праздником — день рождения императора, и день принятия егерских войск под высочайший патронат. В такие дни, подразделения не занимались боевой учёбой, а до обеда наводили в части красоту, и после, отпускали большую часть егерей в увольнение, оставляя лишь дежурное подразделение.

В этот день не повезло первой роте, и они готовились к празднику внутри части, а остальные повзводно, проверялись у дежурного по части, уходя в город на гулянку, возвращаясь к обеду следующего дня.

У Соколова тоже были грандиозные планы на этот вечер. Накануне в город прилетели две сверхактивные дамы, о чём ему было сообщено в телеграмме, и даже назначен час встречи в лучшем ресторане города.