— Не поделишься?

— Разумеется, государь. Для начала, отучусь, и возможно приобрету полезную привычку сначала бить энергией, а не хвататься за ствол. Затем, как и положено отслужу два года в армии, после чего, собираюсь заняться производством электроники. Есть у меня пара десятков идей, которые стоит реализовать.

— Что-ж, достойно и заслуживает всяческого уважения. — Император кивнул. — Я тут предварительно прикинул, чем можно тебя наградить, но ознакомившись детально, понял, что награда никак не соответствует деянию. И ладно бы награда была выше чем подвиг. Такое бывает, и может быть списано на своеобразный аванс. Так сказать, награда на будущее. Но ситуация, когда подвиг намного выше награды конечно недопустима. Таким образом империя оказывается в долгу у человека, а это неправильно. Что, мы нищие чтобы у своих граждан одалживаться? — Он принял зелёную папку, из рук секретаря, отдал красную, и с улыбкой посмотрел на Владимира, и встал.

Володя тоже встал и одёрнув пиджак вытянулся по стойке смирно.

— Хорош, правда Николай Степанович? Обратился он к генералу Гуэрчжину, дежурившему от канцелярии в качестве секретаря.

— Так точно, государь. — Генерал, выслуживший свои погоны от рядового, действительно понимал толк в выправке.

— Что-ж, товарищ Владимир Алексеевич Соколов. За решающий вклад в успех операции по ликвидации тайной противогосударственной организации, личное участие в бою, и проявленную при этом доблесть, и героизм, жалую орденом «Честь и Доблесть», с мечами, и дубовыми листьями. Также указом от сегодняшнего дня, жалую товарища Владимира Алексеевича Соколова потомственным дворянством, с тем, чтобы потомки его, рождённые в законном браке несли честь, заслуженную им на поле боя. Ну и довеском, денежное поручение в Первый Имперский банк, чтобы герой не имел стеснения в средствах, а также дети его и внуки.

Из канцелярии государя Владимир вышел в несколько коматозном состоянии, и поразмыслив недолго, отправился к себе домой.

Усадьба жила своей жизнью и казалось, что отсутствие Владимира, пока тот находился в бункере, и пока с помощью менталистов, выкладывал на бумаге всю подноготную церкви живодёров, никак не отразилось на слугах.

Но увидев орден на пиджаке Владимира, Мирский вытянулся по стойке смирно.

— Владимир Алексеевич, дом и службы в порядке.

— И не сомневался Николай Кузьмич. — Володя радушно кивнул домоправителю. — Елена Михайловна где?

— В своём кабинете была. — Мирский оглянулся. — Переживала очень, когда вас, ну того, похитили. Прям каждую ночь плакала.

— Всё удачно разрешилось.

— Да я вижу. — Николай Кузьмич кивнул на орден. — Да ещё с мечами, да с дубовыми листьями. Генеральский орденок-то. Помню у Петра Григорьевича Карнаухова такой же был. Так он лично повёл полк в атаку, да ранен был, и крепость взял.

— Ну, как бы меня тоже достало несколько раз, и крепость была. — Владимир улыбнулся. Только вот полк уже после случился.

— Хорошо вы прогулялись. — Домоправитель покачал головой.