Джекдо отодвинул остатки завтрака и зажег сигару — роскошь, которую он обычно позволял себе в этот час. Откинувшись на спинку стула, он принялся разгадывать загадку: что же означает дата 17 мая? И тут его осенило: одна и та же дата! День, когда дом Уэстонов и их родственников всегда настигало самое ужасное зло. Джон Джозеф сам ему рассказывал эту историю много лет назад. 17 мая 1521 года сэр Ричард Уэстон получил саттонское поместье в дар от Генриха VIII и начал строительство замка; 17 мая 1536 года его сын Фрэнсис был казнен по обвинению в измене королю — в прелюбодеянии с королевой Анной Болейн; 17 мая 1754 года в Саттон приехал внук Якова II, и для Мэлиор Мэри это стало первым шагом к безумию. Все повторялось, порочный круг замыкался.

Джекдо спросил себя, знает ли об этом его друг, и сразу же понял, что нет. Дату выбирали в спешке; скорее всего, именно в этот день священники католической и англиканской церкви были свободны для церемонии. Потом Джекдо подумал, что надо бы предупредить Джона Джозефа. И сразу же понял, насколько глупо будет звучать это предостережение. Лучше промолчать.

Он подошел к письменному столу, взял перо и написал быстрым летящим почерком:

«Мой дорогой друг,

Не могу выразить, насколько я польщен и счастлив тем, что буду выступать на твоей свадьбе шафером. С тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз, прошло много лет, но я не могу себе представить более прекрасного случая для новой встречи. Я надеюсь не только на то, что удастся встретиться со всей нашей большой семьей, но и на то, что ты представишь меня своей невесте. (Мне приходится быть слишком официальным, поскольку ты забыл назвать ее имя.)

Я приеду в Гилдфорд 16 мая, сниму номер «У ангела» и направлюсь прямиком на Сснт-Кэтрин Хилл, чтобы получить твои инструкции. С наилучшими пожеланиями вам обоим,

Ваш Джекдо».

Он запечатал конверт и позвонил, чтобы вызвать ординарца.

— Слушаю, майор Уордлоу?

— Будьте любезны, Дженкс, отнесите это на почту.

— Есть, сэр.

— И еще, Дженкс…

— Да, сэр?

— Мне нужно будет как следует вычистить мундир к свадьбе.

— Есть, сэр. На когда назначена свадьба?

— На семнадцатое мая, будь оно проклято.

— Сэр?

— Нет-нет, ничего. Просто я предпочел бы, чтобы жених выбрал любой другой день года.

— Что, несчастливая дата, сэр?

— Да, — медленно ответил Джекдо, — несчастливая я тех, кто связан с этим чертовым домом. Благодарю, Дженкс. Это все.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— О, Боже, — воскликнула миссис Уэбб Уэстон, выглянув из окна и подставив ладонь. — Кажется, собирается дождь. О, не может быть, так нельзя. Столько гостей! О, Боже.

Свадьбы, похороны и рождения детей она всегда переносила очень тяжело; в частности, ее всегда беспокоила погода. Не будет ли дамам слишком жарко, не упадет ли в обморок невеста; не продрогнет ли младенец у фонтана и не подхватит ли смертельный бронхит; не будет ли земля на кладбище слишком сырой, и вдруг кто-нибудь поскользнется, оступится, упадет в яму, и будет еще один покойник… И все эти серьезные соображения она всегда высказывала вслух, очень пространно и рассудительно.

Сегодняшние торжества не были исключением. Когда дом номер 6 по Кэтрин-Хил л (где миссис Уэбб Уэстон поселилась после смерти мужа) заполнился гостями до краев, начался ливень, и веселое собрание сделалось несколько унылым. Ведь все гости проделали долгий путь, и им вовсе не улыбалось в день свадьбы промокнуть до нитки.

Малышке Виолетте Уордлоу — не ставшей выглядеть старше от того, что она сделалась миссис Бертрам Беркли, — выпало на долю самое тяжелое путешествие: она приехала из Шропшира совсем одна, потому что Берти не хотел оставлять детей под ненадежным присмотром слуг.