— Тьфу-тьфу, — хохотнул ее муж, но Джекдо все равно вздрогнул, оглянувшись на мрачный, полный теней Большой зал.

— Ну и дела у нас творятся, — сказала Энн, графиня Уолдгрейв.

— Что-что? — рассеянно спросил граф.

— Одной из наших служанок кто-то преподнес младенца на Рождество, и она клянется, что это Джей-Джей.

— Ему следует отрицать это, — сказал граф, не поднимая глаз.

— Прошу прощения, я, кажется, не расслышала.

Энн застыла, не донеся до рта серебряную вилку с лососевым суфле.

— Я сказал, что нужно все отрицать. Это единственный выход.

— О, да. Это совершенно в вашем духе, Джон Джеймс.

Когда она сердилась, она всегда называла его полным именем.

Граф слегка опустил газету и взглянул на нее своими голубыми глазами, полуприкрытыми стеклами очков.

— Дорогая, но это же служанка, — мягко возразил он и снова углубился в чтение.

Графиня яростно взглянула на него. За долгие годы совместной жизни у графа выработалась привычка указывать жене ее место. Ведь несмотря на его безобразное поведение в молодости, которое, казалось, в точности повторяли его сыновья, граф Уолдгрейв был рожден аристократом, в отличие от своей супруги. И если граф хотел одернуть мисс Энн Кинг из Гастингса, ему достаточно было одного взгляда.

— Джеймс, — произнесла она несколько тише, но не менее настойчиво.

— Да? — газета оставалась неподвижной.

— Нам с тобой действительно надо поговорить.

— Позже, моя дорогая, позже. Прошу тебя, сначала доем.

— Но ведь и в самом деле все ужасно.

Газета слегка пошевелилась, но никакого ответа не последовало.

— Я говорю о нашем старшем сыне, сэр.

— А я читаю о том, что король поехал на зиму в Брайтон.

— А меня волнует не то, где наш государь проведет зиму, а то, где встретит весну еще не родившийся маленький бастард.

Птичьи глаза графа лишь на мгновение оторвались от газетных строк:

— Да, дорогая моя, я понимаю. У тебя время от времени возникают подобные проблемы.

Графиня вскочила и швырнула салфетку на стол, презрительно игнорируя лакея, стоявшего за спинкой ее стула и глядящего в потолок, словно происходившее здесь его не касалось.

— С меня довольно, Джон Джеймс. Если я вам понадоблюсь, можете найти меня в гостиной. Всего хорошего.

И она ушла, гневно взмахнув юбками.

— Всего хорошего, дорогая. Налейте мне еще вина, Парке, будьте так любезны. И проследите, чтобы оно на сей раз было как следует охлаждено — чертовски теплая погода для зимы. А потом пришлите ко мне Джемисона.

Несколько минут спустя, когда появился его личный слуга, граф, все еще не отрывая глаз от газеты, приказал:

— Передайте мистеру Джей-Джею, чтобы он зашел ко мне в библиотеку после ланча. И принесите туда графин бренди и два стакана.

— Да милорд.

— И проследите, чтобы нас никто не беспокоил, Джемисон.

— Будет исполнено, милорд.

— Сделайте это немедленно.

Лакей поклонился:

— Уже иду, сэр.

Граф помахал ему изящной белой рукой:

— И ни о чем не предупреждайте Джей-Джея. Просто разыщите его и пошлите ко мне. Вы меня поняли?

— Конечно, милорд.

Граф слегка вздохнул, поднес к губам бокал с вином и сосредоточился на лососевом суфле.

То, что Гораций Уолпол в XVIII веке считал Туикнам «миниатюрным морским портом», не вызывало сомнений. Неоспоримо также, что эту восхитительную деревушку с захватывающим дух ландшафтом и раскинувшимися в окрестностях живописными лесами облюбовали и другие утонченные натуры прошлого столетия.