— Меня зовут Пенни. Везучая Пенни. А тебя?

— Джекдо.

— Правда? Ну, разве не прелесть? Я потрясена, — в ее голосе слышался акцент, напомнивший Джекдо гнусавый американский выговор. — Слушай, ты здесь сам по себе?

— Очень похоже на то, — ответил он, не сдержав кривой улыбки.

— В таком случае, мы с тобой попозже потанцуем, идет?

— С удовольствием.

Он сдержанно поклонился, и Пенни сказала:

— Ты и впрямь подарочек. Сам-то хоть догадываешься?

И она двинулась дальше, оставив его стоять на месте и стараться избежать разговоров, а мимо него со смехом и веселой болтовней в Длинную Галерею шли десятки людей.

Джекдо был в совершенном смятении. Он не понимал, почему годовщину Ватерлоо празднуют здесь, в замке Саттон. Все это казалось ему бессмысленным. А потом он понял, что ошибся. Ведь во времена Ватерлоо в галерее уже была часовня, сырая и насквозь прогнившая. Должно быть, он попал в будущее, на какой-то маскарад. Это было единственное возможное объяснение.

А затем, словно для того, чтобы подтвердить его подозрения, в Большом Зале появился какой-то человек, одетый совсем не так, как остальные. Черный сюртук с хвостом, черные брюки, белая рубашка и белый галстук, казалось, представляли собой вечерний костюм. И, несмотря на то, что его одеяние казалось таким неинтересным, он, по всей видимости, был здесь самой важной персоной.

— Вот так-то! — воскликнул кто-то у Джекдо над ухом. — Вот тебе и старина Джетти. Кто бы мог подумать, что он так чертовски богат!

Это была Пенни. Она улыбнулась и оценивающе взглянула на Джекдо.

— Кто это?

Пенни изумленно уставилась на него:

— Пол Джетти. Наш хозяин, владелец поместья Саттон. Это самый богатый человек на свете. Как это так: ты сюда пришел, а его не знаешь?

— Я приехал из-за границы, — поспешно ответил Джекдо.

— Но о Поле Джетти слыхали вес!

— Только не я, — Джекдо в отчаянии оглядывался по сторонам, стараясь найти какую-нибудь лазейку, но Пенни крепко держала его под руку.

— Да, ты не врешь. Это видно по твоему носу. Ладно, мы с тобой потанцуем, и ты расскажешь мне о себе побольше.

Она потащила его вниз, по Западной Лестнице, в Большой Зал, где музыканты дули в трубы и, по мнению Джекдо, производили самый ужасный шум. На лестнице они разминулись с Полом Джетти, который поднимался вверх; на его длинном лошадином лице была написана обреченная покорность. Джекдо тут же почувствовал, что этот человек не любит шумные собрания, но время от времени ему приходится приглашать гостей, чтобы не уронить свой престиж. Хозяин слегка кивнул, и Пенни принялась тараторить:

— Чудесная вечеринка, мистер Джетти. Как это мило придумано: отпраздновать годовщину Ватерлоо по старинке! Вот, взгляните хотя бы на этого чудесного майора! Правда ведь, он замечательно выглядит?

Джетти кивнул без всякого энтузиазма, потом кто-то произнес: «Улыбочку!» — и в лицо Джекдо брызнула ослепительная вспышка света.

— Потрясно! — закричала Пенни. — Тебя сняли новым «Поларойдом». Можно мне тоже сделать карточку? Мистеру Джетти, мне, и этому таинственному незнакомцу. Будьте любезны.

Джекдо понял, что с него хватит. Отвесив короткий поклон и извинившись, он протолкался между танцующими гостями (они дергались из стороны в сторону, как марионетки, в такт ужасной музыке) и поспешил в боковой зал. Потом он свернул в короткий коридор, которого прежде здесь не было, и подошел к двери, ведущей в закрытую темную комнату. Из комнаты доносился чей-то голос. Джекдо открыл дверь и в изумлении обнаружил, что голос раздается из ящика в углу, на котором сменялись движущиеся цветные картинки.