— Счастливого Рождества! Садитесь все. Пунш горячий. Ха-ха!

И пир начался.

Джекдо никогда раньше не видел ничего подобного. Розовощекие детишки дрались за место поближе к торту, а взрослые толпились вокруг чаши с пуншем.

Шуму от них было не меньше, чем от сотни человек. Огромная кухня наполнилась смехом и криками, радостными возгласами и забавной приглушенной бранью. Несмотря на то, что Саттон переживал не лучшие времена, эти люди были решительно настроены хорошо повеселиться.

Джон Джозеф стоял среди слуг и чувствовал себя совершенно свободно. — Он приподнимал самых маленьких, чтобы они могли дотянуться до вкусного кусочка, и даже заставил потесниться какого-то толстого мальчишку, чтобы хватило места худенькому, бледному и хромому ребенку.

— Почему он такой? — прошептал Джекдо. — Что с ним случилось? — Он смотрел на искалеченную ногу мальчика, которая была короче другой и не касалась пола, что живо напомнило Джекдо о его собственном уродстве. Он тайком спрятал под скатерть свой ботинок.

— Он попался в капкан для людей.

— Куда?

— В капкан для людей. Их ставят на браконьеров, и железные зубья капкана разрывают мышцы и ломают кость.

— Бр-р-р…

— Впрочем, последний такой капкан в нашем поместье выбросили на помойку лет десять назад.

— Но все равно это очень жестоко.

Глаза Джона Джозефа внезапно сверкнули:

— Да, это жестокий дом, Джекдо.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь все не так, как у людей. Говорят, что на владельце замка лежит проклятие.

За спиной Джона Джозефа сверкнул кувшин, и внутри него начли вырисовываться картины. В голове Джекдо снова плясали звезды.

— Это очень древнее проклятие, — продолжал Джон Джозеф, не замечая остановившегося немигающего взгляда Джекдо. — Я слышал, что оно поражает самого владельца и наследника. Наследник, как правило, умирает молодым, а от хозяина совсем отворачивается удача. Ты посмотри на моего отца. До тех пор, пока он не унаследовал замок, он ни разу не брал денег в долг. А теперь он полностью разорен. Но на что это ты смотришь?

Джекдо не отвечал, и Джон Джозеф проследил за его взглядом, но не увидел ничего, кроме медного кувшина, висевшего над деревянной балкой. Джон Джозеф перевел взгляд на мальчика и подумал: «Действительно забавный, ему подходит прозвище Джекдо, у него блестящие черные глаза и смуглое задумчивое лицо».

— Эй, проснись! — воскликнул он.

Джекдо посмотрел на Джона Джозефа невидящим взглядом, и по телу того пробежала легкая дрожь. На мгновение он ощутил, что в этом мальчике скрыта какая-то древняя таинственная сила.

В этот момент Джекдо затряс головой и побагровел под взглядом своего собеседника, которого он, Джекдо, считал самым красивым и умным человеком на свете.

— Прости, пожалуйста, — пробормотал он.

— Куда это ты так уставился?

Джекдо замялся в смущении:

— Понимаешь, иногда я вижу такие картины… отражения в блестящих предметах. Но это невозможно объяснить.

Джон Джозеф задумался, его голубые глаза подернулись легкой дымкой. Природное любопытство и стремление все расставлять по своим местам требовали продолжить расспросы.