— Вы прекрасно знаете, что это невозможно. Я на пятнадцать лет старше вас. Нас выставят из любого общества.

— Кого это волнует? Маргарет, если ты согласишься стать моей женой, мы отправимся в австрийскую или испанскую армию. Тебя будут буквально носить на руках как супругу военного, а гилдфордское общество пускай катится к черту.

На лице Маргарет появилась печальная улыбка:

— О, Джон Джозеф, если бы только это могло случиться! Но твои родители никогда не простят меня.

— У них — своя жизнь. А я хочу жить своей. Как можно дальше отсюда — и чтобы ты была рядом со мной!

Он взглянул на Маргарет лучистыми глазами, в которых светилась любовь.

Миссис Тревельян тихонько рассмеялась:

— Что ж, сюда идет лорд Дэйви. Как вы себя чувствуете, милорд? Я как раз говорила нашему юному другу, как приятно устроить такой праздник под открытым небом.

Лорд Дэйви, семидесятилетний старик с лицом, как у моржа, отрывисто рассмеялся, обнажив редкие зубы, неровные, словно горная гряда. Но голос его оказался масляным и вкрадчивым, когда он произнес:

— Думаю, это превосходно, дорогая моя. Вы не могли бы организовать такой же раут для меня? Мне вскоре будет необходимо встретиться с членами городского магистрата, а с тех пор, как умерла моя возлюбленная жена, у меня душа не лежит к таким вечеринкам.

Маргарет присела в легком реверансе:

— С удовольствием, лорд Дэйви. На какой день вы намечаете это собрание?

Лорд предложил ей опереться на его руку:

— Давайте пройдемся вместе, миссис Тревельян, и я все вам расскажу. Всего хорошего, Уэбб Уэстон.

Старик приподнял шелковую шляпу. Джону Джозефу оставалось только смотреть на эту сцену в немой ярости; он не мог ничего поделать. Маргарет сделала еще один реверанс:

— Всего хорошего, Джон Джозеф.

— Миссис Тревельян…

— Да?

— Могу ли я побеседовать с вами позже?

Она обернулась через плечо и бросила в ответ:

— Боюсь, я буду слегка уставшей. Если не трудно, зайдите ко мне завтра.

Джон Джозеф щелкнул каблуками, резко поклонился и подошел к ближайшему столику. Некоторое время он сидел неподвижно, подперев рукой подбородок.

— Хочешь чаю? — спросила его невесть откуда появившаяся Кловерелла. — Я прислуживаю гостям в этой части сада.

— Она все организовала, как военные маневры, — с горечью заметил Джон Джозеф.

Кловерелла проследила за его взглядом, провожавшим Маргарет, которая снова почти преступила границы траура, надев бледно-лиловую кружевную юбку, и теперь шла под розовым зонтиком, опираясь на руку лорда Дэйви.

— Я сказала бы, что она по-своему очень умна.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что сказала, — улыбнулась Кловерелла, и ее зубы цвета слоновой кости сверкнули на загорелом лице.

— Кловерелла, ты думаешь, что…

— Я ничего не думаю, Джон Джозеф, кроме того, что ты расклеился, и тебе надо встряхнуться. Будь я мужчиной, я бы тебе задала трепку.

— Не говорите со мной так, мисс. Вы здесь всего лишь служанка — и внебрачная дочь старика Блэнчарда. Не забывайте об этом.

Кловерелла поднесла руку к лицу и разрыдалась. До сих пор Джон Джозеф ни разу не видел, чтобы это забавное маленькое существо плакало, — но сейчас слезы так и катились у нее по щекам.

— Ты просто свинья, если можешь говорить мне такие вещи. Я всегда старалась быть тебе хорошим супругом, но теперь, клянусь тебе, этому пришел конец. Я тебя заколдую, вот увидишь. Ты заслуживаешь всего, что с тобой происходит, Джон Джозеф!

— Кловерелла, я виноват…

Но она уже убежала, вцепившись в серебряный поднос; шапочка сбилась ей на глаза, волосы растрепались.