— Она знает о том, что случилось сегодня утром. Должно быть, Эстер рассказала ей все, когда они говорили по телефону. Ты заметил, как холодно она нас встретила?

— Да, но…

— Ну а теперь она думает, будто бы ты — единственное, что стоит между мной и смертью. Теперь она тебя обожает. — Мэдди улыбнулась, и хотя улыбка получилась вымученная, Кей Эл испытал прилив желания, которое охватывало его всякий раз, когда Мэдди была рядом. Он сел в машину и захлопнул дверь, прежде чем ему захотелось сделать что-нибудь глупое, например, повалить Мэдди на землю и заняться любовью в траве на глазах у ее матери.

— Не забывай напоминать матери о том, какой я хороший, — сказал он. — Теперь мы будем видеться намного чаще, чем прежде.

Мэдди покачала головой, не принимая игру.

— Езжай за замками, а мне нужно позвонить Треве. У нее моя дочь.

Эм. Бедная девочка. Кей Элу редко приходилось общаться с детьми, но Эм ему определенно нравилась. Понимая, что обнять Мэдди сейчас ему все равно не удастся, Кей Эл выразил свое сочувствие кивком.

— Желаю удачи — сказал он и, включив задний ход, вывел машину на дорожку.

Итак, первым делом нужно купить замки, потом следует переговорить с Генри, пока тому не пришла в голову дурацкая мысль арестовать свою будущую родственницу.

Мэл и Эм шпионили за Тревой, выглядывая из-за поручней лестницы.

— Что-то стряслось, — шепнула Мэл на ухо Эм, но та уже и сама почуяла беду.

Тетя Трева побледнела, ухватилась за стену и тяжело дышала. Казалось, она вот-вот разрыдается. Потом она спросила: «Это точно?», и ее лицо вытянулось. Но вместо того чтобы залиться слезами, она вдруг расхохоталась. Это был жуткий, зловещий смех.

— Мама! — крикнула Мэл, поднявшись на ноги. Трева тут же прекратила смеяться, выпрямилась и, увидев девочек, побледнела еще сильнее.

— Мне пора; дети здесь. Поспеши, — сказала она в трубку, повесила ее на аппарат и шагнула к лестнице.

Мэл ринулась вниз, схватила мать за руку и забросала ее вопросами. Эм осталась сидеть наверху. Дурная весть пришла по телефонным проводам, стало быть, беда случилась не в доме Мэл; но Эм и так уже знала об этом. Все это время знанала, что беда случилась в ее доме. У Эм сжалось горло, и прежде чем она вновь обрела дар речи, ей пришлось проглотить огромный горячий ком.

— Что с моей мамой? — спросила она. Трева подняла голову и посмотрела наверх.

— Ничего. У нее все хорошо, я только что говорила с ней по телефону.

— Тогда что случилось? — Мэл продолжала теребить мать. — Нам никто ничего не рассказывает. Что произошло?

— Что-то с моим папой? — вырвалось у Эм. На лице Тревы было написано отчаяние.

— Сейчас приедет твоя мама, она тебе все объяснит, — заговорила она.

— Что с моим папой? — Эм похолодела от страха; теперь ее не могла сегреть даже Феба, которая, спустившись по ступенькам, уселась рядом. — Он заболел?

Трева подошла ближе, сунула руки между столбиками перил и сжала пальцы Эм.

— Твоя мама приедет с минуты на минуту, малышка, — сказала она.

— Он умер? — спросила Мэл, и Трева выдернула руки. Эм показалось, что все ее тело превращается в лед. Холод стискивал ей грудь, не давая дышать.

— Марш наверх! — велела Трева дочери. — Сейчас же наверх!

— Нет, он не умер, — произнесла Эм, борясь с оцепенением.