Мэдди решила уступить. В конце концов, она ничем не рисковала — разве что суд наберет присяжных в доме призрения.

— Что ж, прекрасно, — сказала она. — Ты убила мужа. Прими мои поздравления. Ты умная девочка, но и я тоже была не промах. — Старуха отложила в сторону обгрызенную черепашку и вынула из коробки сливочную помадку. — Это было непредумышленное убийство. — Она замолчала, уставилась в пространство и добавила: — Во всяком случае, мне так кажется.

— Бабушка…

— Бак постоянно лупил меня, как твой муж — тебя. — Люсиль нахмурилась, жуя помадку и припоминая. — Он портил мою внешность. Когда Бак сломал мне нос, доктору пришлось приложить немало усилий, чтобы его восстановить. Он спросил меня, что случилось, и когда я рассказала, что Бак меня избивает, он прописал мне успокоительные пилюли.

— Он прописал их тебе? — спросила Мэдди удивленно. Бабка кивнула.

— Ага. Чтобы я не действовала Баку на нервы. — Она ухмыльнулась. — Но Бак продолжал буйствовать, и я начала подбрасывать таблетки ему в пиво, когда он возвращался домой. Выпив пару банок, он засыпал, будто младенец, и у нас в семье надолго воцарялся мир.

Мэдди кивнула, слишком заинтригованная, чтобы прерывать рассказ.

— В один прекрасный день, — продолжала Люсиль, копаясь в коробке и выискивая следующую конфету, — из автомагазина позвонил твой дедушка. Он сказал, что Бака уволили за драку и он направляется домой, злой, как сотня чертей.

— Кто позвонил? Дедушка? — спросила Мэдди. — Значит, вы уже тогда были знакомы?

— Не перебивай. — Бабка впилась зубами в очередную помадку и снова заговорила, чавкая набитым ртом: — Я положила в пиво сразу две таблетки, и все же Бак успел съездить мне по физиономии, прежде чем я подсунула ему банку. Потом он выпил пиво, и я положила в следующую порцию еще две таблетки, потому что не хотела, чтобы мой нос опять превратился в лепешку. Бак уселся у радиоприемника послушать музыку и заснул, да так и не проснулся. — Люси улыбнулась своим воспоминаниям. — Откуда мне было знать, что у этого подонка слабое сердце?

Какой ужас! Убийство на бытовой почве уверенно входило в семейные традиции. Только этого ей не хватало.

— Славная история, — сказала Мэдди в тщетной попытке перевести разговор в безопасное русло.

— Это не история, а чистая правда, об этом даже писали в газетах. — Люсиль опять заулыбалась. — В городе прекрасно знали, что произошло, но шериф поведал газетчикам о сердечном приступе, и они тиснули его слова.

— Тиснули его слова? — переспросила Мэдди, хмуро взирая на бабку. — Что-то я не понимаю.

— Наш город готов оказать поддержку всякому, кто сам себе помогает, — ответила Люсиль. Мэдди прежде не слышала, чтобы бабка говорила таким рассудительным тоном. — Хотя Бак лупил меня, я не поднимала шума, не тревожила окружающих. И когда дело зашло слишком далеко, я опять-таки без лишнего шума позаботилась о Баке, а город позаботился обо мне. Фрог-Пойнт и о тебе позаботится, не сомневайся. Тогда мне помог Рейбен Хенли, а теперь его сын поможет тебе. Он защитит тебя.

— Я не хочу, чтобы он меня защищал, — возразила Мэдди. — Я хочу, чтобы он нашел настоящего убийцу. Я хочу, чтобы люди узнали истину.

Старуха отрицательно покачала головой.

— Истина — это твои взаимоотношения с окружающими, — сказала она.