Мэдди похолодела. Бабка была права: Фрог-Пойнт вполне мог встать на ее защиту, вынеся обвинительный вердикт без наказания.

— Этого мало, — сказала она. — Я не могу позволить Эм думать, что я убила ее отца. К тому же я должна позаботиться о своей матери.

Люсиль выпрямилась в постели и наставила на Мэдди палец.

— А теперь выслушай меня, — потребовала она. — Все это не имеет никакого значения. Главное — выжить. Не забывай, Мэдлин: ты рождена одинокой, в одиночестве и умрешь. А между этими событиями ты существуешь, заключая соглашения с другими людьми. Если ты выполнишь свои обязательства перед городом, и твоя мать, и твоя дочь будут в порядке.

Бабка схватила замусоленную черепашку и снова улеглась на подушки.

Терпение Мэдди лопнуло.

— Извини, но я спешу, — сказала она, поднимаясь. — Мне пора возвращаться к Эм.

— Сядь, — приказала Люсиль. — Расскажи мне о том мужчине, с которым ты провела ночь в своей постели.

— Не могу, — ответила Мэдди, пробираясь к выходу. — Мне надо к Эм.

Люсиль перестала жевать.

— Хочешь стать похожей на свою мамашу? Замкнуться в своем гнездышке наедине с ребенком и прогнать от себя мужчину, который домогается тебя? Господи, кого я произвела на свет? Сплошные зануды. — Она вперила в Мэдди горящий взгляд. — Я никогда ничего не боялась, как вы. Я принимала любовников, и плевать мне было на соседей. И вот, пожалуйста. Ты и твоя мамаша. Трусливые дурочки.

Мэдди нахмурилась.

— Какой мужчина? — спросила она. — У моей матери нет никаких мужчин.

— В свое время за ней увивался хозяин кегельбана, — фыркнув, сообщила бабка. — Парень так себе, да все же лучше, чем ничего. Но только не для твоей матери. Она сказала, что ей всю жизнь приходилось замаливать мои грехи, и она не желает тебе такой судьбы. — На лице старухи отразилась боль, которая тут же сменилась обычной брюзгливой гримасой. — Можно подумать, я не заботилась о ней и была для нее позором. — Люсиль посмотрела на Мэдди из-под набухших век. — Бояться жить — вот единственное, чего нужно стыдиться, но твоя мать только и делала, что боялась. Что за жизнь у нее была, я тебя спрашиваю?

— Не такая уж плохая у нее была жизнь, — ответила Мэдди, вспоминая последние события. — Тихая и скромная, никто тебе не лжет, никто не распускает о тебе сплетен…

Старуха фыркнула снова.

— Никто тебя не любит, никто не пытается заставить тебя смеяться и радоваться жизни, — подхватила она и, задрав подбородок, горделиво посмотрела на Мэдди. — У меня было восемь мужиков, и я не жалею ни об одном из них. По городу ходили слухи, но мне было плевать.

— Ты изменяла дедушке? — ошеломленно спросила Мэдди.

— Он спал со мной, когда я еще была замужем за Баком, — ответила бабка, и в ее голосе не прозвучало ни ноты раскаяния. — Чего же он ожидал от меня? Что я начну жизнь с чистой страницы? — Она рассмеялась. — По крайней мере в моей жизни были любовь и страсть, о которых твоя благовоспитанная матушка не могла и мечтать. — Люсиль вновь посмотрела на Мэдди и продолжала: — Я рассчитывала на тебя, но ты оказалась такой же недотепой, как твоя мать. Два сапога пара.

— Я не верю тебе… — заговорила Мэдди, но бабка ее тут же перебила:

— Скотт, вот как его звали.