Голова Мэдди была забита более насущными делами, и первым ее желанием было сказать «нет»; но Эм так настойчива… К тому же Брент наверняка взбесится, увидев дома собаку. Это соображение решило дело. Помимо прочего, щенок помог бы Эм пережить тяжелые времена, если бы родители действительно решили развестись.

Эм смотрела на мать с таким видом, будто от ответа зависела ее жизнь.

— Ладно, — сказала Мэдди. — После встречи с папой заедем в приют для бездомных животных.

— Ура! — Эм запрыгала на сиденье.

— Но только если ты будешь сама ухаживать…

— Буду! Буду! Обещаю, мамочка! Я все знаю, все умею! — Эм продолжала подпрыгивать, а ее рот растянулся до ушей.

Щенок на дороге перестал чесаться и зевнул; Эм вновь рассмеялась. Мир на секунду вновь стал прекрасен и удивителен. «Может быть, не стоит ехать в компанию к Бренту, — подумала Мэдди. — Может, лучше прямо сейчас отправиться за собакой. Или даже остаться здесь, на дороге».

Она посмотрела в зеркальце и увидела дряхлый «датсун», который на полной скорости выруливал из-за угла.

Мэдди повернулась, чтобы предупредить Эм, но ее голос перекрыли визг шин, скрежет тормозов и душераздирающий стон мнущегося металла. Что-то толкнуло ее в спину, ее голова метнулась вперед, а сиденье — назад, радиоприемник умолк, а потом затылок Мэдди безвольно вмялся в подголовник за ее спиной.

Глава 3

— Эм, — пробормотала Мэдди, когда все вокруг замерло на месте.

Эм, пристегнутая ремнем и потому невредимая, сидела в кресле, широко распахнув глаза.

— Я в порядке, мама, — сказала она.

— Ты уверена? У тебя не повреждена шея? — У самой Мэдди шея мучительно болела.

— Да нет, все нормально. Ну и ну. Он таки врезался в нас.

Мэдди с усилием вытолкнула дверцу, и на асфальт посыпались кусочки металла. Чувствуя головокружение, она вылезла из машины. Все вокруг казалось чересчур ярким и вместе с тем нечетким, смазанным. Мэдди осторожно двинулась в обход машины к «датсуну». Под ногами хрустели осколки стекла. Радиоприемник кричал что-то грубое и неприличное, и Мэдди пожалела, что не может ответить тем же. Малейшее усилие причиняло ей невыносимые страдания.

Водитель «датсуна» сидел за рулем, держась руками за голову и постанывая. Мэдди наклонилась к нему, желая убедиться, что тот цел. Это был школьник, худосочный бледный светловолосый мальчишка. Мэдди знала его в лицо, но имени не помнила.

— Ты в порядке? — спросила она. — Ты ударился головой? Ты был пристегнут ремнем?

— Моя машина… Я здорово в вас вляпался… Разнес машину вдребезги…

— Твой приемник работает. — «Поганец ты этакий», — добавила про себя Мэдди. Злость, распиравшая ее весь день, едва не выплеснулась наружу, и она чуть было не заорала на мальчишку, но вовремя вспомнила, что он тоже пострадал в аварии и нет никакого смысла еще усугублять положение бедняги, даже если он — законченный болван. Взять того же Кей Эла Старджеса. Жертвами его лихачества неизменно оказывались ограждения да придорожные канавы, но люди — никогда.

Мальчишка вновь застонал, упорно пряча глаза. Мэдди выпрямилась и пошла осмотреть свой автомобиль.

«Сивик» погиб безвозвратно. Его багажник вмяло в салон, и теперь он находился на месте заднего сиденья. При всем своем невежестве в области автомобильной техники Мэдди понимала, что никому не удастся выправить ее машину — уж очень она была стара.

Нет, все-таки надо было накричать на сопляка.