— Вам нельзя осматривать стол мистера Брента. — Ее писклявый голос дрожал.

— В сущности, ему принадлежит лишь четверть этого стола, — отрывисто произнесла Трева. — Мы с миссис Фарадей владеем половиной компании, значит, этот стол наполовину наш, а мы — наполовину ваш хозяин. Так что проваливайте.

— Трева… — укоризненно произнесла Мэдди, но Кристи уже выскочила за дверь, униженная и оскорбленная. На этом обыск был закончен, и женщины отправились домой, унося с собой запертый ящик и презервативы, чтобы, как выразилась Трева, «поумерить прыть Брента».

И вот теперь ящик стоит на кухонном столе и тихонько посмеивается. Открыть замок не удалось, сорвать крышку — тоже. Мэдди подумала, не стоит ли переехать ящик автомобилем, но потом решила, что это будет ребячество. К тому же теперь у нее не было машины. Однако жизнь от этого казалась только лучше.

Трева была разочарована.

— Господи, да что же он держит в этом ящике? Святые мощи?

— Скоро Брент приедет домой, и я попытаюсь раздобыть его кольдо с ключами, — сказала Мэдди.

— Ага. Подойдешь к нему и попросишь: «Милый, я унесла из твоего кабинета закрытый ящик. Будь добр, дай мне ключи». А он, конечно, ответит: «Да ради Бога!»

Мэдди бросила на ящик полный сомнения взгляд.

— Боюсь, ключ тут не поможет, — сказала она. — Помнишь, ты загнала в скважину отвертку?

— Я была вне себя от злости. Этот ящик наплевал мне в душу.

— Гнев — плохой советчик.

Трева взглянула на часы.

— Черт возьми! Я обещала Три вернуться домой еще полчаса назад! — Она встала и ткнула пальцем в ящик. — Быть может, ты хочешь, чтобы я избавила тебя от этой штуки и унесла ее с собой?

— Нет, — ответила Мэдди. — Попробую повозиться с ним еще немного. — Она тоже поднялась на ноги и спросила: — Ты не против, если Эм сегодня переночует у вас?

Трева кивнула.

— Вам с Брентом лучше разобраться наедине. Постарайся не уснуть, пока не ущучишь его. — Она вновь посмотрела на ящик и добавила: — Оставь эту штуку в покое, пока я не вернусь и не помогу тебе. Уж лучше возьми в оборот Брента.

— Угу. — Мэдди глубоко вздохнула. — Ты знаешь, вчера я попыталась поговорить с ним, а он спрятался за спину Эм и потребовал, чтобы я не расстраивала ребенка. Бедняжка стояла тут же, ни жива ни мертва от ужаса.

— Чтоб ему пусто было. — Трева обошла стол и крепко обняла Мэдди. — Ты заслуживаешь лучшей участи. Все, что ты сейчас делаешь, пойдет тебе во благо. Начнешь жизнь сначала, с чистой страницы.

— Ага, — отозвалась Мэдди. Как только Трева ушла, она вновь уселась за стол и задумалась. Благо? Разве может одиночество быть благом? И каково придется Эм без отца? Ей хотелось заплакать, закричать, устроить безобразную сцену. Она подумала, как славно было бы наброситься на кого-нибудь, разбить кому-нибудь физиономию и таким образом выплеснуть гнев и разочарование. Эта мысль напомнила ей о Кей Эле, крепком и широкоплечем, о том, как он обнимал ее вчера вечером. Как хорошо было прижиматься к нему, выслушивать заботливые слова… Мэдди вспомнила о его широкой твердой груди, о которую так приятно было тереться подбородком, и подумала, что если бы сейчас Кей Эл постучал в дверь, она повалила бы его на пол и выплеснула гнев и разочарование в страстной любовной схватке, полной мстительной радости.