Среднее бревно для каждого вырубалось по двенадцать метров. По бокам шли бревна короче, потом еще короче, чтоб нос получался остроконечным. Между телом плотов и самыми крайними бревнами оставили небольшие просветы для килей, которые можно было бы вытаскивать. Сверху уложили поперечины, а по ним пустили помосты из бамбука. Кроме рулевых весел заготовили по два боковых и по четыре шеста. Посредине плотов, ближе к корме, построили легкие хижины, скорее навесы, и уложили под ними большие плоские камни для разведения костров. На носах закрепили треножники для арбалетов. Сектор обстрела без поворота плотов получался градусов двести. Задрав арбалеты вверх, мы могли пускать стрелы хоть по верхушкам деревьев, а опустив вниз – в воду.

– Красота! – восхитилась Машка, когда первый плот оказался полностью готов.

– Мы молодцы, – согласился я. – Кое-чему научились.

– А давайте потом вместо главного лагеря устроим плавбазу! – предложил Лысый. – Перенесем кузню на нее…

– Под весом твоей печки авианосец утонет, – оборвал его Валера. – И это еще неизвестно, как оно получится – жить всегда на воде.

После окончания строительства плотов я убил на охоте большую обезьяну, смутно напоминавшую человека: я выслеживал диких свиней, и полутораметровый питекантроп вышел из кустов прямо на меня. Он испугался, я тоже, но у него не было карабина, а у меня был, и я выстрелил – прежде чем успел подумать, а надо ли. Питекантроп свалился замертво. У него были большие круглые уши, низкий лоб, длинные руки и серая кожа, покрытая редкой шерстью, а местами голая. Взвалив тело на плечо, я притащил его в поселок.

– Ходил он на двух ногах, – сказал я, когда все наши осмотрели труп. – Держался почти ровно. Руки – сами видите, как человеческие. Даже не знаю, стоит ли нам его есть.

– Да, что-то сомнительно на счет него, – сказал Вася. – Вдруг брат по разуму?

– А другие там были? – спросила Таня.

– Я сразу сказал бы. Нет, один он был.

– Не говорил ничего?

– Когда б он успел? Если и умел говорить, ничего не сказал.

– Ну его, – сказала Даша. – Не буду я такого есть. Давайте его лучше похороним.

На этом и сошлись. Так как наступал вечер, похороны отложили до утра, оставив труп рядом с кузней. А утром к нам в поселок прискакали по деревьям штук пятнадцать таких же питекантропов разных размеров, расселись по ветвям над лагерем, а самый большой спрыгнул вниз и встал в угрожающей позе у тела сородича. Валера с Васей сняли карабины с предохранителей, разошлись в стороны и взяли вожака на прицел. Мы с Лысым вышли вперед, надеясь установить контакт. Даша с Машкой взобрались на вышки и навели на остальных обезьян арбалеты. Таня натянула лук.

Вожак оказался крупным – ростом под метр девяносто, и весил, наверное, килограмм сто пятьдесят. Лысый хотел с ним заговорить – питекантроп в ответ яростно заухал, огляделся вокруг, подхватил с земли коленвал от уазика и кинулся на Лысого. Тот отступил в сторону и сделал подножку. Вожак покатился по земле, вскочил, и бросился теперь уже на меня, вовсю размахивая коленвалом. Я уклонился и врезал ему в челюсть. Лысый подскочил сбоку и врезал ему в ухо. Питекантроп, несмотря на свои габариты, беспомощно свалился на землю и долго барахтался среди запчастей. Наблюдавшие с деревьев за дракой обезьяны загалдели и возбужденно запрыгали по веткам.

Вожак встал, посмотрел на своих болельщиков, поднял коленвал и упрямо двинулся на нас. Как следует драться он явно не мог – ударил Лысого, но промахнулся, а тот дал ему под дых, пнул по колену, треснул по носу и опять свалил на землю.