Я не подозревала, что одна ночь может разбить сердце, сказала она себе.

Он подошел так быстро, что Стефи инстинктивно отшатнулась. Взяв ее за талию, он рывком поднял девушку из кресла, потом заглянул ей в глаза и спросил почти с жестокостью:

— Опять бежишь, Стефани Уильямс? Ты, прекрасное, упрямое и трусливое существо, разве ты не понимаешь, что у тебя теперь нет от меня защиты?

Именно поэтому я и бегу, подумала она с тоской, но ничего не сказала.

— Я не знаю, — продолжил он, — сколько мне понадобится времени, чтобы уладить эти неприятности, но я обещаю вернуться, как только у меня появится хоть малейшая возможность. И тогда мы с тобой поговорим. Но запомни, прошлой ночью ты отдала мне себя, и я не намерен отдавать тебя обратно.

Мертвым голосом она ответила:

— Одна ночь в моей постели не дает тебе никакого права распоряжаться мной. Я не люблю мачо, мне противны мужчины, которые считают, что могут сделать женщину своей вещью.

Стэнворд внимательно вгляделся в ее лицо, потом наклонился к ней и прижался губами к ее рту. Девушка сразу вся сжалась и зажмурилась, в душе у нее поднялась настоящая паника. Она не хотела этого поцелуя, она боялась его, но еще больше она боялась, что он может это понять. Из весьма щекотливого положения ее спас неожиданный стук в дверь.

Они оба вздрогнули, потом Стэнворд тихо чертыхнулся и прошептал:

— Это, наверное, Шэрон. Подожди, я сейчас.

Слава Богу, у него хватило ума не впускать ее в комнату, подумала Стефи, вслушиваясь в голоса за дверью. Она лихорадочно пыталась взять себя в руки и решить, как быть дальше. Она знала, что ни в коем случае не должна показывать Клайву, что собирается сбежать от него, но у нее были сомнения, что она в состоянии это скрыть. Когда дверь открылась, Стефани стояла около окна и выглядела вполне невозмутимо. Но как только Клайв приблизился к ней и обнял, девушка подумала, что он собирается продолжить поцелуй, и снова инстинктивно сжалась. Однако Стэнворд просто погладил ее по голове и сказал неожиданно нежным и грустным голосом:

— Стефи, почему ты мне не доверяешь?

От этих слов девушка вдруг задрожала и с ужасом почувствовала, что вот-вот расплачется. У нее возникло почти непреодолимое желание крепко-крепко прижаться к нему и рассказать ему обо всем, что ее мучило. Но она понимала, что это ее погибель, поэтому продолжала молча стоять и смотреть на карман его рубашки.

— Ты дождешься моего возвращения? — спросил Клайв, не получив ответа.

Стефи еще некоторое время сосредоточенно созерцала его карман. Смелее, говорила она себе. Конечно, врать неприятно, но это же ложь во спасение. Ведь он тоже врет, добиваясь своих целей. Еще пять минут, и все кончится, ты больше его не увидишь. Надо только пережить эти последние пять минут.

Она заставила себя поднять голову, посмотреть ему прямо в глаза и произнести твердо:

— Да.

Клайв окинул ее недоверчивым взглядом, но сказал:

— Хорошо, я тебе верю.

Он поцеловал ее в щеку, потом куда-то вышел и вернулся с небольшим свертком в руке.

— Это тебе, — проговорил он, протягивая сверток ей.

— Что это? — осторожно спросила девушка.

— Открой, увидишь, — коротко отозвался Клайв.

Она развернула обертку, под которой оказался футляр для драгоценностей. Она подняла на него протестующий взгляд, но он почти умоляюще добавил:

— Пожалуйста.

Стефи раскрыла коробочку, и ей показалось, что в сумрачной комнате сверкнуло солнце. На черном бархате лежал один большой камень. Внутри него горел и переливался живой огонь. У девушки прервалось дыхание.

— Что это? — спросила она очень тихо, почти испуганно.