- А кто?

- Не знаю.

- Когда Подземельный закричал перед смертью, мне послышался еще один голос наверху. Не твой?

- Не мой. — Игорь встрепенулся. — Ты выдумал голос, чтоб отвести подозрения от себя?

- Игорь, ты в своем уме?

- Я-то в своем.

- Тогда вникни. Убийца исчез бесследно. И моя, как ты посмел сказать, «выдумка» на меня же навлекла подозрения. Да что это я оправдываюсь! — возмутился Петр Романович. — Чем мне медик мешал?

- Так был голос?

- Подходя строго логически — неоткуда ему было взяться. то есть деться. А почему тебя так волнует смерть Ивана Ильича?

- Потому что. — прошипел Игорь. — Потому что я тебя ненавижу! — и исчез, прозвенев стеклянной дверью.

Петр Романович остолбенел. между презрением слева и любовью справа, метафорически выражаясь. И конечно, выбрал последнее: нормально, «по-взрослому» позвонив из парадного в дядькину дверь.

7

Варенька очень удивилась «глупому вопросу». (Действительно, получать в подарок цветы — привилегия прекрасного пола.) Нет, ей в голову не пришло, но она хочет взглянуть. Можно? Он помедлил, но не нашел приличного предлога отказать. Можно. Ой, какие забавные часы. и качалка. Можно сесть? Можно. Какой старомодный комод, а розы дорогие, рублей на пятьсот. Что ты погрустнела? Как вас любят женщины! Какие еще женщины? Неужели тайком вам преподнес букет мужчина?

Петр Романович усмехнулся, сел напротив на кушетку и закурил (курил он редко).

- Оставим женщин.

- Вы их не любите?

- В меру.

- Почему здесь темно?

- Я, собственной, не живу в этой комнате, мне она не нужна.

- Странно. А чьи это фотокарточки?

- Вон маленький Поль с родителями.

- Да, хозяйку я узнала. А это кто?.. Не хотите — не отвечайте, мне просто нужно о вас побольше узнать.

- Зачем? — спросил Петр Романович подозрительно.

- Как! Вы уже забыли?

- Детка, о какой любви между нами может идти речь?

- Но я еще могу поступить в институт! У вас есть платное отделение?

- Где?

- На философском.

Он засмеялся.

- Да на кой тебе сдалась философия, а мне философ? (Варя тоже засмеялась.) Как дочь нового буржуа ты, наверное, умеешь считать деньги.

- Умею.

- Так вот, у меня их нет.

- У меня есть.

- Это не одно и тоже. Далее. Я старше тебя на четырнадцать.

Она перебила:

- Вы меня убеждаете или себя?

- Обоих.

- Меня не надо. Мужчин много, молодых много, но такого со мной еще не случалось.

- Со мной тоже, — вырвалось у него (опять против воли, как там, на галерейке, когда он сказал: «Люблю»). — Все, все! Предоставим событиям идти естественным ходом, не ускоряя.

Она промолчала.

- Это фотографии моих родных: мамы, отца и брата. Они все умерли.

Своей смертью, — почему-то добавил Петр Романович.

- А брат молоденький.

- Старый снимок. Он был на пять лет младше меня.

- А вы их выкиньте, — вдруг сказала Варя.

- Фотографии?

- Розы.

- Нет, в их загадке надо разобраться.

- У кого есть ключи от вашей квартиры?

- Ни у кого, красть тут нечего. Но вчера я забыл запереть балконную дверь.

- Значит, кто-то из соседей?

- Да нет соседей: только ты и Игорь. Ты его сейчас видела.

- А Поль?

- Говорит: не он.

- Нет, конечно. забавный, злой мальчишка. Учтите, желтый — цвет измены. Есть у вас такая женщина, которая.

- Она что, по пожарной лестнице сюда залезла?

- Так есть?

- Нет у меня никого.