– Чего же вы медлите, ваше высочество? – взвыл Рэвон, который уже сошёл с террасы и хотел идти к воротам для слуг. Ли Хон покосился на дом советника Чхве, в котором провёл почти полгода.

– Я не могу уйти без Харин, – твёрдо заявил он. – Я обещал ей, что вытащу её из этого ужасного дома.

– Мер’тонъ! О ком вы говорите?

– О служанке.

– Той, что передала вчера письмо хозяину гостевого дома?

Ли Хон кивнул и только тогда заметил, как спал с лица Рэвон.

– Что?

Рэвон выругался – от злости, нетерпения, бессильной ярости, которую испытывал, пока Ульджин боролся за независимость.

– Ваше высочество, – вздохнув, сказал Рэвон, снизу вверх глядя на Ли Хона. – Почему вы не слушаете то, что я говорю, и не хотите принимать правила игры, в которой участвуете?

Несмотря на тёплые турумаги и паджи, не пропускающие зимнего ветра, Ли Хон почувствовал, как стынет кровь, а сердца касается лёд.

– Её схватили? – спросил он мгновенно севшим голосом.

Рэвон мотнул головой.

– Она мертва, ваше высочество.

И добавил, когда Ли Хон молча последовал за ним прочь со двора дома советника:

– Мне жаль.

* * *

У стен Ульджина шла ожесточённая битва. Только вот опытному глазу всех командующих уже к полудню стало ясно, что японцы отбиваются вполсилы и расходуют стрелы только для того, чтобы сдержать натиск. Чего они ждут? Или ради чего тянут время? Прибывший вместе со своей частью войска генерал Хигюн руководил осадой с возвышения, тоже ожидая. Дракона.

Где носило ёнгданте в его огромном теле, способном разом выжечь все японские силы?

Когда стало ясно, что взять Ульджин быстро уже не получится, Хигюн дал отмашку и повёл новые тысячи людей в бой сам. Новая волна людей сменила уставших воинов Чосона, к ним подтянулась Империя. Хигюн удостоверился, что войско Третьего Когтя Дракона уже проникло в город через разлом в стене, и только тогда дал знак своим людям – наступать, давить числом, которым они не могли похвастаться прежде. Асигару отступили, почти не сопротивляясь.

Именно в этот момент Третий Коготь сообщил о прибытии его величества.

Ли Хон явился к стене, когда битва подходила к концу. Они с Рэвоном расстались у внутренних стен Ульджина, и оставшийся путь он проделал в одиночестве, одолеваемый немой яростью и горем, которому не было названия.

– Дэкван. – Он чинно поклонился воину Нагиля. Тот с головы до ног был покрыт копотью, от дымящегося рядом котла с маслом, и кровью – чужой, вражеской, но всё равно пугающей своим видом.

– Ваше величество! – Тырсэгарра тут же низко поклонился и охнул.

– Ранен? Забудь о приветственных речах, мы всё обсудим после.

Ли Хон уже двинулся к отведённой генералам башне, замер в шаге от Дэквана.

– Спасибо, – сказал он воину. – Что пришли за мной.

– Ваше величество, – ахнул Дэкван. Его слова ударили Ли Хона в спину. – Простите, что задержались.

Нет, подумал Ли Хон, пока скорбь от потери Харин мешалась в нём с осознанием неизбежности, всё верно, вы пришли вовремя.

Он смотрел почти равнодушным взглядом, как собирают павших воинов победители, как жители Ульджина оплакивают погибших. Догорали костры у стен, с разрушенных башен сыпалось каменное крошево вместе с хлопьями серого снега. То ли стихала сама битва, то ли Ли Хон слышал всё как сквозь толщу воды. Он запретил себе думать о том, что вот-вот вернётся в столицу и всё для него закончится, потому что уже научился ждать от будущего самого страшного исхода, веря в лучшее.

С генералами Ли Хон встретился уже в одной из уцелевших башен.