– Рэвон, – позвал он, еле найдя свой голос. Тот оглянулся.

– Не доверяй людям, Нагиль. Они могут предать в самый ужасный момент твоей жизни, сделав его хуже во сто крат. Верь себе. И ещё…

Он склонил голову, раздумывая. Нагиль почти не дышал.

– Избегай мастера Го. Мастер Го хочет власти, хоть прикидывается невинным. Он хочет силу Дракона.

* * *Ульджин, Чосон, месяц сохан 1592 года, год Водяного Дракона

Генерал драконьего войска Мун Нагиль пришёл в себя в гостевом доме Ульджина, отведённом под лазарет. Перед глазами всё ещё стоял образ Рэвона из далёкого прошлого, с которым они распрощались у храмовых стен на севере Чосона.

– Скажи мне, что ты видел Тоётоми, – без приветствия сказал Ли Хон, сидящий рядом с его постелью. – Потому что наш общий знакомый поселил во мне сомнения на его счёт.

Нагиль разлепил пересохшие губы и хрипло выдохнул:

– Тоётоми Хидэёри не тот, за кого себя выдаёт.

Ли Хон кивнул и только тогда улыбнулся с облегчением.

– Я рад видеть тебя, мой друг.

20

Хансон, Чосон, ночь накануне наступления, месяц сохан 1592 года, год Водяного Дракона

Йонг проснулась посреди ночи от необъяснимой тревоги. Уставшее после тренировок с Дэкваном тело ныло всеми мышцами, стонала каждая жилка в ладонях, которыми она вечером держала тяжёлый меч. Дэкван сказал, что ей пора учиться простым приёмам, и три часа кряду она провела, повторяя один и тот же замах. Тысяча ударов по воздуху, до тех пор, пока тело не окоченеет, пока не затвердеют руки и ноги, пока не затошнит от мельтешащего всё медленнее лезвия перед глазами. Йонг сбилась на четырёх сотнях, постаралась отключить мозг, полностью сосредоточиться на физической силе, которой с каждым замахом становилось всё меньше и меньше. В конце концов, когда Чжихо вернулся после собрания Лапы Дракона, чтобы проверить её, Йонг опиралась на меч и хотела убить тырсэгарра за пытку. Чжихо велел ей оставить всё и искупаться, а потом ложиться спать.

Она ушла с территории казарм, держась за Боыма, тот говорил что-то про предстоящее наступление, и Йонг едва ли его слушала. В купальне она чуть не утонула, с трудом оделась и пришла в покои Нагиля, ждать. Весь первый месяц своего пребывания в Чосоне она только и делала, что ждала его вечерами.

Сейчас Нагиль спал рядом с ней, хмурился во сне, стискивал зубы. Йонг наблюдала за ним сквозь дымную завесу – потухшие фонари и дотлевающие угли в жаровне рядом с футоном каждую ночь окутывали комнаты в кокон, который мешал дышать. Йонг встала, чтобы приоткрыть окно и проветрить комнату, но тело не слушалось. До окон она еле доковыляла, постояла там в смятении.

Над Хансоном висела растущая луна, и Лан говорила, что та даёт ей силы, что ночью она должна копить их в себе. Тёмное время, женское время, инь. Йонг обернулась, нашла в тени силуэт Нагиля и тихо вздохнула.

Лан говорила, что они были частью Великого Цикла. Он был воплощением Ян, мужского начала, светлого. Был днём, солнцем, жаром, Драконом. Она была воплощением Инь, мягким, холодным, была ночью, луной, Тигром. Он рождал, она взращивала. Он был подвижностью, она – покоем.

Сейчас в душе Йонг царил хаос, и потому она не находила себе места и не могла уснуть. Она сделала шаг к письменному столу и села, слепо всматриваясь в тени, отбрасываемые от мутного лунного света клинками. Потрогала один из них, коснулась пальцами чернильного камня среди обломков стрел и кинжалов.

Утром в храме Лан ей привиделось что-то тревожное: пока Йонг медитировала над благовониями в кругу минералов, под кожу словно проник лёд и сковал сердце. С тех пор она чувствовала это что-то и не могла разобрать, что же оно значит, и трогала языком неуловимый привкус металла.