– Мун Нагиль, генерал пятнадцатого вана Чосона, – представился Нагиль страже. Те помнили его по прошлому визиту в середине лета, но переглянулись, не уверенные, как им стоит поступить с внезапным гостем. Их начальник отдал приказ с надвратной башни, и врата перед Нагилем и уставшей Юной открылись с жутким скрипом.

Стены не укрепили, Нагиль понял это сразу, входя в город. В прошлый раз он заметил здесь оборонные орудия и котлы для масла, а теперь их сняли с южных стен и отправили, кажется, на стены северные. Сейчас крепость защищалась не от вторжения японцев с юга страны, а от укрепившей позиции Империи на севере.

– Держись рядом, Юна, – попросил Нагиль, памятуя по прошлому разу, с какой неприязнью их встречали в зимней резиденции короля.

Через главные дворцовые ворота Нагиль прошёл уже под охраной четырёх стражников. Его без слов повели к Богандану, главному зданию во дворце, где летом ему отказали в визите. Что изменилось теперь? У него было столько же власти, сколько и в прошлый раз, и расстановка сил в Хэнджу была такой же.

Разве что Сон Йонг здесь не было прежде и не должно было быть теперь. Но Нагиль не испытал никакого удивления, когда, войдя в зал Богандана, увидел её, стоящую на коленях перед секретарём Империи Ван Шоужанем.

Камень, груда камней размером с Халласан, сорвалась с гранитных стен его сердца и рухнула в самый желудок, увлекая за собой страх не найти её. Сон Йонг сидела на коленях, но была целой и невредимой и даже чистой, судя по одежде, в которую её облачили. На ней был тонкий ханбок из китайского шёлка с расшитой цветами чхимой нежного цвета. Совсем не подходящая для зимы одежда и дорогая, что ещё больше путало.

В зале кроме секретаря, сидящего по левую руку от пустого трона, были ещё люди: стражники из Империи, несколько воинов Чосона и даже чиновники невысокого ранга. Они теснились ближе к западной стене у колонн, и среди них, проходя мимо, Нагиль заметил знакомое лицо. Ли Бенгон, советник Северной Фракции. Так вот где вы скрывались всё это время…

Нагиль подошёл к трону и опустился на колени, приветствуя человека, за полгода ставшего властителем дворца и всего Хэнджу.

Смотреть на Сон Йонг было нельзя, чтобы не навлечь на неё беду, и Нагиль пытался глубоко дышать, успокаивая биение сердца. В нос проник аромат персика, идущего от Йонг, она была так близко, что едва хватало сил не склониться и не схватить её за руку – чтобы убедиться, что она жива и не мерещится ему.

– Приветствую секретаря Императора, – громогласно заявил Нагиль. Йонг опустила голову ещё ниже и сжала чхиму в кулак. Она дрожала, Нагиль заметил это краем глаза. Ей угрожали здесь? На её глазах убили Хаджуна и Лан? Он не видел ни ёнгро, ни шаманку, и беспокойство за их судьбу снова заняло его мысли.

– Генерал Мун Нагиль, – с неожиданной теплотой отозвался Ван Шоужань. – Как и было предсказано, вы явились к нам и готовы выполнить своё обещание перед Империей?

– Что?..

Он еле удержал вопрос на губах, но тот соскользнул ему в напряжённые руки, и Йонг услышала. «Отальбо, – прошептала она так, чтобы услышал Нагиль. – Зачем ты пришёл сюда…»

Что?..

– Советник Лю сообщил нам о вашем скором визите, генерал, – добавил Шоужань. – В столь опасное время Император уважает ваше рвение и не хочет обременять ожиданием.

Нагиль готовился к наказанию, угрозам, расправе от секретаря Императора. А не к словам, значения которых ускользали от него то ли из-за усталости, то ли из-за страха за Йонг.