– Вас тоже пытали? – осторожно спросила Йонг, когда Лан, так и не проронив ни слова, взялась за чашку. Принесли чай, но Йонг этого не заметила. Почему она так медлительна, почему её мысли такие вялые? В этом масле, должно быть, крылась ещё какая-то магия, раз его действие было похоже на действие алкоголя.

– Нет, я в порядке, – ответила Лан. Опустила чашку, не сделав даже глотка, и посмотрела прямо на Йонг. – Тебе дали масло из факела Феникса, я права?

Йонг кивнула, мучительно моргая. Сейчас, когда она чувствовала себя слабой и беспомощной, её с головой накрывало сомнение, уверенность в силе имуги покинула её, и теперь она понимала, насколько обманулась в оценке своих возможностей. Она совершила ошибку, и расплачиваться за неё будут её люди. Ей не стоило так слепо верить человеку, который смог обвести вокруг пальца Нагиля. В будущем она будет доверять своим инстинктам больше.

Если ей вообще светит какое-то будущее.

– Я попрошу, чтобы вас освободили, – прочистив сухое горло, сказала Йонг. Лан сердито выдохнула.

– Никто из нас не покинет этот дворец. Нас привезли как залог твоего смирения, чтобы ты не вредила себе и другим, дожидаясь Дракона.

– Нагиль придёт и выжжет дотла это место, – согласилась Йонг, но Лан с грохотом опустила на стол чашку.

– Ты до сих пор не понимаешь, – заговорила шаманка, и разочарования в её взгляде было так много, что Йонг почти видела, как оно просачивается сквозь поры на влажную от жары кожу.

– Не понимаю чего? – переспросила она тихо, едва заставляя себя делать вдох.

Лан смотрела на неё, как на ребёнка, которому нужно объяснить, что такое смерть.

– Мун Нагиль – твой щит. Никто не посмеет навредить тебе, боясь вызвать гнев Дракона, и потому ты под беспрекословной защитой. Но вот для него… – Лан качнула головой, и нефритовые бусины на её заколке стукнулись о длинную серёжку, застрявшую между воротниками многослойных одежд. – Ты – его слабое место. Чешуйка в броне, стоящая прямо над сердцем. Умелый язык сделает из тебя мишень и заставит Дракона подчиняться чужим желаниям. Нагиль тебя защищает. Ты его – нет.

– Значит, – заговорила Йонг, стискивая потеющими руками ободок лакированного столика. Голос дрожал, и она заставила себя смотреть Лан прямо в глаза и не бояться своих слов, – значит, мне необходимо стать сильнее. Обрести защиту, свой щит. Чтобы не дать им сломить Нагиля.

Шаманка долго вглядывалась в неё, будто искала в глазах подтверждение только что отзвучавшего обещания. Затем вдруг усмехнулась, скривила губы в горькой ухмылке.

– Я не ошиблась в тебе, – сказала она загадочно. – Но будь осторожна с тем, что говоришь. Здесь нас слышат и стены. И очень скоро у тебя отнимут возможность говорить, даже если ты будешь выполнять все их требования.

– Их?..

Словно в ответ на слова Лан, в покои Йонг пришли стражники и сказали, что секретарь его величества Императора Мин ждёт вечерней аудиенции с женщиной, помутившей рассудок всему королевскому двору Чосона. И Йонг решила, что будет биться и с ним, если он станет угрожать ей и её людям.

Её привели в Богандан, главный павильон, где, должно быть, прежний король Чосона проводил церемонии и выслушивал донесения чиновников на важных советах. Теперь его трон пустовал, а место рядом занимал человек с таким сухим лицом, будто всё оно было нарисованным на пергаменте портретом с плоским лбом, плоским носом и тонкими губами, поверх которых тянулись длинные нити усов. Он сидел по левую руку от трона короля, на месте регента.