— Осторожно! Он тяжелый.

Она аккуратно разворачивает сверток, извлекает наружу слиток и начинает так и сяк вертеть его.

— У него срезано клеймо, — замечает она. — Обычно на слитках стоит отметка, проба…

Но Ван Лоо не так легко смутить.

— Это сделано специально, — парирует он. — Представьте себе, что я захочу продать один из слитков ювелиру. Ему для работы нужен чистый металл, металл без клейма. И его не интересует, откуда я его взял. Существует масса способов пристроить золото без опознавательных знаков, во всяком случае, в небольших количествах. Но ведь в нашем случае речь идет о золоте, отлитом оккупантами! И это действительно удачное совпадение! Потому что мои слитки — как раз такие, какими они и должны быть, они полностью готовы к употреблению. И их тут целая куча!

— Мне кажется, — говорит Армель, — что будет лучше, если мы не станем разбрасывать их по всему дну вокруг грузовика, а пристроим так, чтобы водолаз нашел их за один раз.

— Пожалуй, вы правы. Мы это обсудим. Я буду ждать вас у Жана-Мари.

Она идет к себе. В комнате холодно и сыро, и она набрасывает на плечи шерстяной платок. Потом идет проверить, не нужно ли чего старой даме. Нет! Маркиза спокойно дремлет. Армель присаживается рядом с теткой чуть передохнуть. От усталости у нее ноют руки, но главное — ей надо спокойно подумать. Она убеждена, что Ван Лоо лжет и в душе потешается над ними, как всегда, уверенный в себе. Но какую игру он ведет? То, что он везет золото, оказалось правдой, но почему он привез его сюда? Чтобы спрятать! От кого? Слитки ворованные, в этом нет никакого сомнения. Но он — не налетчик, это точно. Он не из тех, кто способен совершить вооруженный грабеж. Или придется признать, что он здорово изменился! Итак, это золото он присвоил. Но чье же оно? По виду похоже, что его у кого-то украли. У кого же? Вряд ли в банке — тогда это были бы толстые пачки денег. А может быть, золото украли при перевозке? А теперь ему поручили обратить эти опасные слитки в честный капитал? Армель понимает, что занимается сейчас сочинительством истории из жизни гангстеров. А ведь вполне возможно, что объясняется эта загадка совсем просто… Хотя разве можно говорить о простоте, имея дело с таким человеком, как он? Он лжет из одной любви ко лжи, чтобы ощутить ее аромат и почувствовать привычное головокружение от сознания собственной хитрости. Армель сама толком не понимает, что именно она имеет в виду, но она уверена: потребность лгать давно превратилась у него в страсть сродни наркомании. Ему необходимо менять личину, все время изображать из себя кого-то другого. Например, Ван Лоо… Люди часто стремятся быть не тем, кто они есть на самом деле, и Армель, которой за эти годы почти удалось превратить себя в ничто, понимает это лучше многих. Она яростно трет глаза. Если она и дальше будет сидеть тут и без конца строить всякие догадки по поводу Ван Лоо, то запросто уснет. В одном она твердо убеждена: он вполне способен украсть дубинку у вора. Наверное, в один прекрасный день он предложил гангстерам: «Доверьте свое золото мне. Я знаю способ, как превратить его в хорошие деньги». Это так на него похоже! Конечно, все могло быть совсем иначе. Это лишь гипотеза. Но существует ли вообще средство обратить в наличность золото, от которого не знаешь, как избавиться? А как стала бы действовать я сама, задается вопросом Армель, если бы мне понадобилось продать нечто очень ценное? Я пошла бы к тем, кто дает деньги под залог — так или иначе, но такие должны существовать, я же помню, недавно в газете писали, как одного богатого и уважаемого господина арестовали за скупку краденых ценностей. Итак, скупщик краденого — именно тот, кто наживает богатство на продаже того, что продать по-другому нельзя. И эта роль прямо-таки создана для Ван Лоо — как перчатка для руки! Ван Лоо — экс-Франсуа Марей, а быть может, и экс-кто-то-там-еще, и еще, и еще, откуда мне знать? Да, теперь я понимаю, что ему идеально подходит роль владельца мехового магазина — «крыши» для скупки краденого.