|
Итак, скупщик краденого — именно тот, кто наживает богатство на продаже того, что продать по-другому нельзя. И эта роль прямо-таки создана для Ван Лоо — как перчатка для руки! Ван Лоо — экс-Франсуа Марей, а быть может, и экс-кто-то-там-еще, и еще, и еще, откуда мне знать? Да, теперь я понимаю, что ему идеально подходит роль владельца мехового магазина — «крыши» для скупки краденого. Вот почему он так легко меняет кожу. Хорошо, предположим: к Ван Лоо заявляются некие жулики, которые чуют за собой полицейскую слежку и срочно ищут доверенного посредника, чтобы передать ему золото, начавшее жечь руки. Ван Лоо, конечно, соглашается. Но партия слишком велика. Тогда ему приходит в голову мысль запрятать золото где-нибудь в надежном месте. Тут-то он и заявляется в Кильмер и принимается тут вынюхивать. Он помнит, хотя и смутно, этот уголок в Бретани, о котором много слышал в юности, когда бывал поблизости на каникулах. Случай — добрый или злой, пока неизвестно, — сводит его с Жаном-Мари, которого он моментально пленяет своими повадками богача и своей обходительной манерой. Вскоре ему становится известен секрет Ронана. И его осеняет гениальная догадка! Надо заменить затонувшее золото ворованным, и тогда из-под воды на свет явится совершенно новое гигантское состояние, за которое ни перед кем не придется отчитываться!
Кажется, на этот раз, думает Армель, я недалека от истины. Она улыбается злой улыбкой. Слабое место Ван Лоо в том, что он заранее считает тех, кого собирается использовать, круглыми дураками. Того и ту, поправляет она себя. Прошу прощения! Но теперь-то он у меня в руках! Она не слишком привыкла обдумывать такое количество планов, а потому, чтобы не потерять нити рассуждений, открывает тетрадь и пишет: «Ясно, что он не покупал этого золота. Никакое это не вложение капитала. Не так он глуп, чтобы связываться с металлом, цена на который падает. Видимо, ему его вручили на сохранение. Это что-то вроде склада. Тогда понятно, почему он согласен затопить его за один раз, что как нельзя лучше устраивает и нас с Жаном-Мари, потому что хватит одного-единственного погружения, чтобы придать достоверность появлению на свет слитков. Ван Лоо не сможет не признать, что Жану-Мари необходим отдых. Бедный мальчик только старается казаться сильным, когда очевидно, что силы его на исходе. Все должно быть кончено через две недели». Подумав, она добавляет: «Все, то есть затопление слитков. Но до того надо будет провести репетицию в гараже и посмотреть, как их лучше расположить, чтобы водолаз сразу наткнулся на них. Кучкой? По отдельности? Может быть, разбросать по дну?» А дальше? Да, что будет дальше? Какую подлость приготовил им Ван Лоо? Она закрывает тетрадь и собирается идти к Ван Лоо и Жану-Мари, но, не сдержав искушения, решает позвонить Мо. Ей надо узнать только одно: были у Ван Лоо друзья или нет? Вернее, не друзья, нет. Скорее так: поддерживал ли он более или менее тесные отношения с кем-либо? С кем он вел дела? Кому часто звонил? Кто приходил к нему? Может, он упоминал кого-нибудь в телефонных разговорах? Неужели никого? Мо задумалась. Нет, что-то не припоминает… Был, правда, один итальянец, кажется, граф, с которым Ван Лоо обращался весьма почтительно. У него какая-то труднозапоминаемая фамилия. Он часто приезжал на белой «ланчии». Лет тридцати пяти. Жгучий брюнет. Очень элегантный. Пожалуй, высокомерный. Но больше Мо не знает ничего. На «ланчии» был миланский номер. Ах да, вот еще! Один раз Мо хотела снять трубку, когда зазвонил телефон, но Ван Лоо отстранил ее: «Не трогай! Это Марко!» Прежде чем повесить трубку, Мо просительно говорит: — Расскажешь мне потом, в чем дело? Это все похоже на детективный роман! С ума сойти! Вот так. Детективный роман. Значит, и Мо не сомневается, что здесь пахнет жареным. Усталость все сильнее наваливается на Армель. |
