|
Зато хорошо вижу, как она жрет, настоящая саранча! У нее в палате буфет всегда битком набит всякой всячиной: тут тебе и курочка, и пирожные, и бутерброды. Доктор думает, что, если у нее перед глазами всегда будет много еды, она успокоится и в норму войдет. А пока этого не случилось, все лишнее нам достается. Так что можете не стесняться! Вам курочки принести, белого мясца? Или свининки? Лично я советую вам поесть паштетика из гусятины! Госпожа дю Мюрай сама-то паштет в рот не берет, потому что дочка ее, покойница, его очень любила, а это немного портит бедняжке аппетит. Вот почему ее в основном гусиным паштетом и снабжают: так доктор велел. Коли дело не пойдет, придется лечить гипнозом, всякие там махинации перед глазами делать.
— Спасибо, Марсель! Вы меня очень выручаете! — вздыхает Кларье. — Тогда два бутерброда на ваш вкус, вот, держите. — Ой! Да что вы! Да зачем? — восклицает Марсель, увидев протянутую ему комиссаром стофранковую купюру. — Большое спасибо! Он по-хозяйски снимает телефонную трубку, слушает. — Включили! Гудки пошли. Представляю, что бы здесь творилось, кабы я за всем не следил. — Марсель еще разок окидывает взглядом комнату. — Вам не нужно дополнительного одеяльца, господин комиссар? Если понадобится, позвоните мне тогда, я буду в регистратуре. Да, чуть не забыл, а пить что будете? — Минеральную воду. — Запомнил. Вам все принесет Иоланда. Но если чего нужно, то обращайтесь ко мне. Наши девочки, хотя все сплошь с дипломами, дуры такие, что не приведи Господь. Ну, спокойной ночи, господин комиссар!
Глава 10
Кларье проснулся от громкого звонка. На ощупь нашел свой дорожный будильничек. Двадцать минут третьего! Но звонок почему-то не стихает. Это же телефон! Что за безобразие! Звонят по ночам! Еще не проснувшийся окончательно Кларье снял трубку. — Кто говорит? — Это я… Марсель! — Вы что, с ума сошли? — Приходите скорее, комиссар. Доктор Аргу умер. — Что?! — Да, вот. Убили… — Откуда вы звоните? — Из его комнаты. Обхожу больницу, вдруг смотрю — дверь приоткрыта. — Давно это было? — Нет. Только что. — Ни к чему не прикасайтесь. Иду! Кларье хватает домашний халат. «Этого можно было ожидать! — думает он. — Но что за невезение!» Выуживая из-под кровати заблудившийся шлепанец, комиссар вдруг ясно представляет всю тоскливую панораму предстоящего дня, заполненного хлопотами: нужно предупредить префектуру, главного прокурора, вызвать судебно-медицинского эксперта, провести опознание и осмотр трупа… Да, надо не забыть попросить в комиссариате людей на подмогу, перекрыть вход в клинику. Сейчас главное — никаких журналистов! И наконец, позвонить дивизионному бригадиру. Потом все-таки Мелвиллю. И еще Кэррингтону, впрочем, возможно, ему лучше первому. Получается солидный список имен. А пока бежал по коридору, где, по словам Марселя, прогуливаются по ночам некоторые страдающие бессонницей больные, комиссар добавил к списку еще два-три имени, в том числе своего инспектора — малыша Каррера — этого надо будет вызвать как можно быстрее. Марсель ждет комиссара перед дверью квартиры Аргу. Кларье замечает, что ночной сторож одет в тренировочный костюм, почему-то с надписью «Гарвард». Должно быть, подарок Кэррингтона. В руках у Марселя мощный ручной фонарь, однако, ведя за собой Кларье, он решительно включает все лампы подряд. — Ему теперь все равно, — объясняет он. — Стреляли? — спрашивает комиссар. — Нет. |
