По общему мнению, в Каламбьяне было полно самых разных мужчин. В каждой из четырех провинций жили фермеры и владельцы ранчо, отважные солдаты – войны императора и мятежники – рассредоточились по всей империи. Если женщина не боялась магии, она могла выбрать оборотня, хорошего или плохого, или волшебника, тоже доброго или злого. Софи слышала рассказ о группе горных жителей на Севере, которые называли себя энвинцами. Они держались друг друга, но часто совершили набеги на деревни у подножия горы и даже за их пределы в поисках своей пары. Истории об Энвине использовались в течение сотен лет, чтобы напугать молоденьких девочек и заставить их возвращаться домой до заката, поэтому Софи сомневалась в правдивости тех рассказов. Однако, возможное существование таких примитивных людей интриговало.

Для Софи фермеры были почти также недосягаемы, как энвинцы. Сестры Файн не видели мужчин в своем доме со дня смерти Вильяма. Женщины посещали их время от времени, чтобы попросить лекарственные растения или волшебную помощь, но местные мужчины оставались для ведьм Файн вне досягаемости. Софи решила, что в этом виновата Айседора. Она распугала всех своими острыми взглядами, неразборчивым бормотанием и взмахами рук. Некоторые мужчины в городе даже обвиняли ее в смерти Вильяма, полагая, что она убила его с помощью своей магии.

Хуже всего, Айседора сама винила себя, за то, что влюбилась в него.

Шэндли, маленький городок в долине под горой, которую Софи называла домом, был центром общественной жизни, религии и закона в их сельском фермерском районе. Он был далек от столицы Арсиза и далек от революции. Тем не менее, некоторые из наиболее работоспособных мужчин сообщества ушли сражаться за императора или против него, хотя о повстанцах тут говорили исключительно шепотом. Сама Софи восхищалась диссидентами, боровшимися за то, во что верили, хотя считала глупым выступать против такой могущественной силы. Какую бы сторону они не выбирали, война казалась ужасной тратой энергии, денег и мужчин. Особенно мужчин.

Софи не хотела выходить замуж. Тут Айседора могла оказаться права. Брак был не для них. Если она впустит мужчину в свою кровать и жизнь, то не впустит ли она его в конечном счете и в сердце? Если такое случится, то в игру вступит проклятие. Софи видела, что может сделать с женщиной смерть любимого. Она не хотела проходить через такое.

Сестры Файн не нуждались в мужьях, только друг в друге. В то же время, она не хотела совсем избегать противоположного пола, как делала Жульетт. Это тоже было не правильно. Разумеется, грешно беспечно, не задумываясь отвергать половину всего человечества.

Потребовались месяцы тщательных раздумий и взвешиваний, чтобы прийти к наилучшему варианту, но Софи решила, что последует примеру своей матери. Она будет следовать потребностям своего тела, станет независимой женщиной, выбирающей любовников, когда того пожелает, и не будет принадлежать ни одному конкретному мужчине. Кто-то должен позаботиться о том, чтобы род Файн не угас. А Айседора и Жульетт конечно же не станут вносить свой вклад.

Одна из причин, по которой сестры Файн оказались такими несхожими во взглядах и характерах, заключалась в том, что они были рождены от трех разных мужчин. Люсинда Файн совсем мало рассказала дочерям об их отцах, но каждая из них носила имя человека, произведшего их на свет. У Айседоры Синнок Файн были темные как полночь, которую она так любила, волосы и почти черные глаза, и она была весьма высокой для женщины. Она могла смотреть прямо в глаза многим мужчинам, а на некоторых даже сверху вниз. Кареглазая Жульетт Кей Файн боролась с непослушными рыжими кудрями и сетовала на свои веснушки, и хотя она была ниже старшей сестры, все же имела хороший рост.