– Только потому, что на несколько часов погрузила твоего кавалера в сон…

– Если бы я осталась здесь, то смогла бы остановить Гэлвина! – закричала Софи. – У меня не похитили бы ребенка, и не ранили бы Жульетт. И я была бы здесь, если бы не твое мелочное желание настоять на своем!

У Айседоры хватило совести побледнеть.

– Даже если бы я не вмешалась вчера в твои планы, тебя все равно могло здесь не быть, Софи. Не спеши с выводами.

– Я спешу с выводами? Как ты смеешь…

– Ты в любом ушла бы из дома, – слабо прервала Жульетт. – Не обвиняй Айседору. Все, что случилось, было предопределено.

Софи покачала головой. Ей нужно было кого-нибудь обвинить, на кого-нибудь накричать, а Айседора помешала ее планам.

– Я не могу поверить, что это судьба забрала у меня дочь, – прошептала она. По лицу потекли слезы, хотя она и пыталась сдержать их. Она должна быть сильной. Ради Арианы.

– Шшшш, – произнесла Жульетт, когда Софи начала рыдать. – Тебе также предначертано вернуть ее. Поверь мне, милая.

– Тебе понадобятся травы, чтобы не пропало молоко, пока ты не доберешься до Арианы, – благоразумно заметила Айседора. – Даже если вы выберете самую короткую дорогу и направитесь через бесплодные земли, то поездка в Арсиз займет не меньше двух недель.

– Две недели!

– Три, – прошептала Жульетт.

Софи закрыла глаза. Три недели казались целой вечностью, слишком долгим временем вдали от дочери.

– А что Кейн? Когда он проснется?

– Я дам тебе противоядие, – сказала Айседора, направляясь к шкафчику, в котором хранила лекарства. – Две капли на язык, и он проснется бодрым и отдохнувшим. От прошлого зелья не останется ни следа.

– Он будет чувствовать себя прекрасно, – горько сказала Софи, – пока я не расскажу, что его дочь похитили, и я не знаю почему.

– Твои способности, – прошептала Жульетт. – Ты должна держаться за них, Софи. Гэлвин не причинит вреда Ариане, она нужна ему. О ней хорошо позаботятся.

Жульетт закрыла глаза руками. Видения часто вызывали у нее головную боль.

Вооружившись противоядием к зелью Айседоры, сохраняющей молоко травяной смесью, запасом еды на три дня, водой и проклятым белым платьем, Софи побежала вниз с горы Файн.

Она не знала что сделает, когда снова прижмет к себе Ариану, зато знала, что никогда не вернется сюда. Гора Файн перестала быть ее домом.

Айседора убедилась, что бандаж на голове Жульетт держится крепко, и кровотечение остановилось.

– Я должна была остаться вчера дома, – бормотала она, нежно стирая с виска сестры засохшую кровь. – Я могла их остановить.

– Да, ты могла, – с трудом проговорила Жульетт. – Подозреваю, что именно поэтому тебя здесь не оказалось.

– Снова судьба.

– Да.

Она ненавидела ту легкость, с которой Жульетт воспринимала все случившееся, называя это судьбой или роком. Принимать все с таким спокойствием было неестественно… и потом, согласиться с ней, означало признать, что им с Вильямом никогда не было предназначено провести вместе больше тех двух драгоценных лет.

Айседора помогла Жульетт встать. Сейчас не время для споров.

– Давай переоденем тебя и отмоем от оставшейся крови, а потом ты немного поспишь.

– Как я могу спать? – возразила Жульетт.

– Тебе нужно выздороветь и окрепнуть, – убеждала Айседора. – И отдохнуть.

Они медленно шагали вдоль коридора и, проходя мимо комнаты Софи, Айседора не могла не заглянуть туда.