Роб повернулся и вжался спиной в дверцу машины. Возможно, он хотел отстраниться от меня как можно сильнее, но в такой маленькой машине, неловко повернув плечи, он лишь подчеркнул, насколько близко друг к другу мы сидим. Его футболка была местами влажная – в районе грудной клетки и на плечах. Мне хотелось оттянуть ее в тех местах, где ткань прилипла к коже.

– Если я расскажу тебе правду, – сказала я, – ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

Жара в машине давила на меня. Муха с жужжанием билась о ветровое стекло.

– Может, позволишь мне самому об этом судить? – сказал он.

В его лице было что-то, отчего мне не хотелось шевелиться. Я позволила себе снова взглянуть на него по-настоящему и поймала себя на том, что мне очень нравится разрез его глаз и морщинки, которые собираются в их уголках, когда он улыбается. Прядь влажных волос – целый локон – прилипла к его лбу.

Я слышала его дыхание, немного прерывистое на вдохе. Его губы раскрылись. Шон выследил меня – сначала в Пуго, потом в Кастеле, а теперь и увидел меня. Он все ближе подбирается ко мне – завтра или послезавтра он меня найдет. А Роб все ближе подбирается к истине. Что бы между нами ни было, у этого нет продолжения. Нет будущего. Со мной все кончено. Но жара меня как будто подстегивала. Я слегка наклонилась вперед и подумала, что если продолжу в том же духе, то рухну в его объятия, как срубленное под корень дерево, на вид полное жизни, хотя на самом деле уже мертвое. Я могла бы сделать это не раздумывая, и, судя по тому, как покраснело лицо Роба, он этого ждал.

Я выбралась из машины и побежала.

Глава двадцать пятая

Через считаные секунды я уже была в своей комнате и спешно закидывала вещи в рюкзак: нижнее белье, зубную щетку, кроссовки, пару джемперов. Я отклеила паспорт Лулу от задней стороны картины и выудила бутыль с деньгами из бачка. Втиснула ее в рюкзак, но не смогла его закрыть: крышка упиралась в молнию. Я переложила кроссовки и попыталась еще раз – молния закрылась лишь наполовину.

Я закинула рюкзак на плечо.

Быстрый осмотр комнаты. Почти пусто. Только книги у кровати. «Пристенок» – слишком объемная, чтобы взять с собой. Я сказала себе, что это не имеет значения. Мне все равно.

Я стащила чемодан Лулу вниз и спрятала его рядом с установкой для чистки бассейна, запихнув максимально глубоко в нишу и прикрыв сдутым резиновым матрасом. Если они его найдут, им это покажется странным. Потом я напишу Ребекке, что мне пришлось срочно уехать по семейным обстоятельствам, и скажу, что сама позабочусь о своих вещах, чтобы она за это не переживала. Надеюсь, чемодан простоит там несколько месяцев, и в итоге о нем благополучно забудут.

Я открыла дверь «голубятни» и вышла. Жара сбивала с ног, бассейн поблескивал на солнце. Роланд лежал там в гордом одиночестве, вытянув безволосые ноги. Он опустил свою газету и издал горлом приветственный звук. Я кивнула, и он снова поднял газету.

Выйдя через калитку, я остановилась как вкопанная. Моя грудь тяжело вздымалась, как будто я только что бежала, хотя это было не так. Пока что. Наверху, возле дома, я видела людей, слышала голоса. Я замешкалась только на пару секунд, но этого хватило, чтобы их разглядеть. На вершине склона появился Роб. Он повернул голову, когда его из кухни кто-то окликнул, но в любую минуту он спустится сюда. Он вышел искать меня. Развернувшись всем телом, я пригнула голову и побежала – по гравиевой дорожке, огибающей «голубятню», а потом, под прикрытием деревьев, по лужайке, к винограднику.