Еще чуть-чуть – и машина поравняется со мной.

Она здесь.

В последний момент я отшатнулась и рухнула на обочину.

Глава двадцать шестая

Машина с хрустом затормозила в нескольких ярдах впереди. Дверь открылась, и ко мне подбежал Роб. Я с трудом поднялась на ноги.

– Уйди. Оставь меня в покое, – резко обратилась я к нему.

– Что ты творишь? – хмурясь, закричал он. Его лицо раскраснелось. – Какого черта?

Он попытался меня обнять, но я сопротивлялась, отбиваясь от него.

– Просто не надо. Пожалуйста. Отпусти меня.

Он схватил меня за руки и, не выпуская их, пристально посмотрел мне в лицо.

– Лулу. Что такое? Что происходит? Куда ты идешь?

– Я ухожу. Ясно? Вот и все. – Я снова заплакала и, вырвав руку, начала яростно утирать слезы. – Больше тебе знать не надо. Не сейчас.

– Лулу. Пожалуйста. Поговори со мной. Неужели все настолько плохо, что ты даже не можешь рассказать мне об этом?

– Ты даже не представляешь.

Небольшой грузовик приближался к нам со стороны деревни. Он замедлил ход, проезжая мимо, и водитель повернул голову, чтобы на нас посмотреть.

Окинув его взглядом, Роб снова посмотрел на меня.

– Пожалуйста, сядь в машину, – сказал он. – Всего на минутку. Я высажу тебя где захочешь. Только сядь.

– Слишком поздно, – сказала я.

– Ничего не поздно.

– Поздно.

– Никогда не бывает слишком поздно.

У него был такой мягкий, спокойный голос. Желание сопротивляться покинуло меня. Держа меня за локоть, Роб подвел меня к «Фиату», открыл пассажирскую дверь и мягко усадил меня на сиденье.

Закрыв обе двери и сев рядом со мной, он сказал:

– Я отвезу нас куда-нибудь в укромное местечко.

Он поехал в сторону деревни, а я уставилась в окно немигающим взглядом.

Роб припарковался на площади, где в это время дня было спокойно. Заглушив двигатель, он повернулся ко мне:

– Итак?

В машине было тихо, как в бездонном колодце. У меня в груди застрял большой неповоротливый камень. Его невозможно было ни сдвинуть, ни даже пошевелить. Но, взглянув в глаза Робу, я почувствовала, как этот камень проносится по моему телу прямо в горло, а оттуда – в рот, а потом вылетает из меня в виде слов:

– Я не Лулу. И раньше не была ею. И теперь не она. Я никогда не была Лулу.

Он внимательно смотрел на меня.

– Я так и думал, – сказал он.

– Я не повар. И не была здесь в прошлом году.

– Об этом я тоже догадался.

Он ждал продолжения.

Я сказала:

– Больше ничего не хочу тебе рассказывать. Не могу. Это хуже. Намного хуже, чем ты думаешь.

– Не может быть все настолько плохо, – с полуулыбкой ответил он.

Тогда я разозлилась. На него. На себя саму.

– Может.

– Так что это значит? Ты ее подруга? Она попросила тебя приехать сюда вместо нее?

Окна были закрыты, и в машине стало жарко. Он завел двигатель, чтобы включился кондиционер. На другом краю площади две женщины разговаривали в тени деревьев. Какой-то старик тыкал в землю концом своей трости.

Я помотала головой:

– Я не ее подруга.

Роб слегка нахмурился:

– Но она знает, что ты здесь?

– Нет.

– Я не понимаю. Где же тогда Лулу?

Я привалилась плечом к двери, а головой – к окну.

Одна из женщин засмеялась.