Я посмотрела ему в глаза. Когда я кивнула, на его лице отразилось облегчение. Он притянул меня к себе и поцеловал – сначала нежно, потом намного более настойчиво.

Наконец, спустя какое-то время, он завел двигатель, выехал с опустевшей площади и развернул машину в сторону дома. Почти всю дорогу мы сидели в тишине. Когда мы проезжали по мосту, он беззаботно сказал:

– Кстати, я тоже тот еще обманщик. Если тебе от этого легче.

– Не понимаю.

Он бросил на меня взгляд и отвернулся.

– Я не писатель. Я написал одну хорошую книгу. Случайно повезло или я удачно всех провел – дал людям то, что им было нужно в тот момент. Нет у меня никакого таланта, и для жизни такой я не создан. Фил глаз с меня не спускает, все подкалывает. Это кошмар какой-то. Я не написал ни слова с тех пор, как приехал сюда. Я несколько недель ничего не писал. Даже месяцев. У меня нет ни-че-го.

Слова лились из него потоком – так бывает, когда человек говорит правду. Писательский блок объясняет и пасьянс, и пустой блокнот. Теперь понятно, что выражал язык его тела во время нашего разговора сегодня днем. Он действительно мне лгал, только не так, как я думала.

– Значит, у нас обоих есть секреты, – сказала я. – Мы оба проникли сюда обманным путем.

Стоило мне это сказать, как на меня снова обрушилась вся тяжесть еще не сказанного, а с ней пришла оглушающая печаль. Потому что я должна пойти в полицию, тогда Роб узнает правду, и все будет кончено.

Я устремила взгляд в открытое окно. Шесть дней вместе. Это все, что у нас есть. Я закончу то, что начала. Потом оставлю все в прошлом и сделаю то, что должна. А пока надо взять себя в руки. Раз уж так вышло, сказала я себе, то Роб просто очередной объект.

Когда мы вошли в ворота, я увидела перед домом Марту – она копалась на заднем сиденье «Ауди». Вынырнув оттуда, сказала:

– О, Лулу, ты не видела мой золотой крест? – Она нервно барабанила пальцами по груди. – Я надеялась, что обронила его в машине. Мама меня убьет. Она мне говорила, что не надо было брать его с собой.

– Ужас какой. Надо хорошенько поискать, – сказала я.

Она закрыла заднюю дверцу машины, открыла переднюю и начала искать там.

– Кстати, – сказала она. – Тут к тебе какие-то люди пришли.

– Люди?

– Хм. Семейная пара, ты была здесь с ними в прошлом году. Как там их зовут? Вроде бы Олли и Катрина? У них мало времени. Говорят, просто мимо проезжали.

Мне вдруг стало оглушительно жарко. Время замедлилось, я ощущала, как проходит каждая миллисекунда.

– Олли и Катя, – сказала я.

Моя голова полнилась разными звуками: жужжанием насекомых, стрекотом цикад. Высоко в небе носились стрижи, оглашая округу пронзительными, восторженными криками.

– Что? – переспросила Марта из недр машины.

Роб стоял рядом со мной, накрыв ладонью мою руку. Он что-то говорил.

Я сказала:

– Ее зовут Катя. Это Олли и Катя.

– А, точно. Ну ладно, – высунув голову, сказала Марта и неопределенно махнула рукой. – В общем, они там. С мамой. По-моему.

– Они в доме? Сейчас?

– Да, – засмеялась она, словно я нарочно тупила. – Да. Олли и Катрина, или Катя, без разницы. Они приехали повидаться с тобой. Они здесь. Сейчас.

Роб снова что-то говорил. Мой мозг отказывался работать. Я пыталась заставить себя думать рационально.

– Что?

– Я сказал, мы не купили молоко, а нам оно может понадобиться.