Ключ грел мою ладонь. Я посмотрела на ворота и на стоящую за ними машину. Я представила, как выхожу и сажусь в машину, уверенно разворачиваюсь и еду до самой деревни. А потом представила, как сижу, вжавшись в водительское кресло, не в состоянии повернуть ключ в замке зажигания.

– У нас полно молока. – Марта с силой захлопнула дверь «Ауди». – Цепочки нет в машине, – вздохнула она. – И это жесть.

Роб почесал макушку, и его рука с отставленным локтем зависла в воздухе. Из его горла вырвался какой-то хриплый звук – не то стон, не то смех.

– Не заходи в дом, – сказала я.

Он запротестовал, но я проигнорировала его, стянув волосы в хвост и завязав его узлом, чтобы не расплелся. Надела солнечные очки, покусала губы и пощипала щеки, чтобы они немного покраснели. Сделав пять широких шагов, я вошла в дом, оставалось пройти еще четыре шага по коридору. За это время я изменила свою походку, подражая Лулу, – перенесла вес тела на центр стоп и немного выворачивала левую пятку при ходьбе. Это не то же самое, что встреча с Бриджит. Оливер и Катя провели в компании Лулу две недели. Шансы сойти за человека, которого они так хорошо знали, были близки к нулю, но я вздернула подбородок и расправила плечи.

«Люди видят то, что хотят видеть… Им не нравится двусмысленность. Если что-то кажется нелогичным, они сами подставляют недостающее звено».

– Как хорошо, что ты здесь, – возясь с кофемашиной, сказала Ребекка, когда я появилась в дверях кухни. – У тебя посетители! Твои друзья – ты работала с ними в прошлом году, – заехали повидаться. Олли и Катя. Она пошла искупаться, а я готовлю Олли кофе. Он говорит, что не пьет чай.

На террасе Фил пытался открыть зонт от солнца, навалившись на стол. Он крутил ножку, куски белой ткани трепыхались на ветру и разлетались в разные стороны, заслоняя мне вид. Через несколько стульев от Фила я увидела Лайлу и Клер. Марта вошла в дом следом за мной и теперь искала свою цепочку под столом.

– Вот так, – сказал Фил, нащупав нужный ритм. Зонт заполонил собой стол и вдруг раскрылся, когда крепеж встал на место.

Мужчина, сидящий в тени ко мне лицом, уже наполовину поднялся с места. Я слышала, как Лайла что-то спросила, задала какой-то вопрос. Ребекка что-то крикнула в ответ. Фил сел, испустив вздох облегчения. Посетитель двинулся мне навстречу. Выйдя из тени на солнце, он устремил на меня спокойный изучающий взгляд.

На мгновение все прекратилось – ветер стих, кофемашина перестала капать, в моих венах застыла кровь. В пульсирующей тишине я не могла ни шевелиться, ни говорить.

Он тоже не двигался, и несколько секунд я пялилась на него немигающим взглядом. Он немного щурился. Зонтик скрипнул, вставая в пазы. Марта поднялась на ноги. В кухне что-то со звоном упало на пол. Ребекка выругалась.

– Олли! – воскликнула я, делая шаг вперед. Очень помогает, когда ты сама веришь в свою историю. – Как мило, что вы заехали повидаться.

Он отступил на шаг, и я увидела, как под кожей ходит его кадык. Он смотрел на меня насмешливо, с прищуром.

– Я сперва тебя не узнал, – озадаченно сказал он. – Ты изменилась.

Его наряд – видавшие виды кожаные мокасины, розовато-красные шорты, узорчатая рубашка с короткими рукавами – соответствовал образу бизнесмена на отдыхе. На шее болтались очки «Рэй-Бен» на неопреновом шнурке.