«Истинный мошенник не заставляет никого ничего делать, – говаривал он. – Мы не крадем. Они сами отдают».

Никто и никогда не уделял мне столько внимания. Я жила на планете «Шон» и жаждала его одобрения. Он меня оберегал. Если объект проявлял чрезмерную бдительность, он вытаскивал его на улицу, а в тот единственный раз, когда меня забрали в полицию за магазинную кражу, он приехал в участок и уже через час вытащил меня оттуда. Он мог быть строгим. Однажды я назвала его настоящим именем в присутствии полного автобуса туристов, и он в наказание побрил мне голову. Потом принес мне головной платок – красивый, из набивной ткани, – и с нежностью продемонстрировал мне, как его завязывать.

«Пригодится, – сказал он. – Ты приходишь в себя после химиотерапии. Завтра мы попробуем разыграть сюжет «Испанского узника» и собрать деньги на дальнейшее лечение. Научишься чему-то новому».

И он действительно учил меня. Я работала все лучше, оттачивала мастерство. В Барселоне я нашла нам клиентов. В Марракеше создала наш маленький бутафорский магазинчик. Наши отношения стали более равноправными. К тому времени, как мы прибыли во Францию, я убедила его выделить мне долю – двадцать процентов от заработанных денег, которые он хранил на отдельном банковском счете. Должно было стать легче, но не стало. Мы начали обманывать друг друга – по мелочи, но подленько. Он затаил на меня обиду.

Он ненавидел других людей. В конечном счете, в этом было все дело. И мне становилось все сложнее не обращать на это внимания.

* * *

Я плохо спала – лежа без сна, часами напрягала слух, пытаясь уловить движение в соседней комнате, реагируя на малейший скрип пружин кровати Шона. Может, и он прислушивался ко мне. Я покашливала, еще не оправившись до конца от легочной инфекции. Когда я все-таки уснула, мне снилось такое, что я предпочла бы не видеть. Разрозненные кадры: Шон рвет паспорт и бросает клочки в унитаз, на манжетах его белой рубашки кровь. В вестибюле мимо нас проходит в слезах девушка-экскурсовод: в ее комнату вломились и все вынесли. Взломщик оставил «подарок» у нее в кровати.

«Кто мог такое сотворить? – всхлипывала она. – Что за чудовище?»

Я проснулась вся в поту. Шторы были по-прежнему задвинуты, но в помещении было светло. Дверь между нашими комнатами была раскрыта настежь – на ковре лежал прямоугольник света. Постель Шона была пуста.

Наверное, пошел завтракать. К Раулю. Он был человеком привычки.

Я оделась, тщательно подбирая гардероб, – джинсовые шорты и короткая маечка поверх черного бикини, – и сделала такую же прическу, как у Лулу, собрав волосы в свободный пучок и прихватив их заколкой из черепашьего панциря, позаимствованной с ее шезлонга. Сейф был заперт, поэтому я не могла взять поддельные удостоверения личности или украшения, но мне они сегодня были без надобности. Я прошлась по комнате, мысленно сверяясь со своим списком. Первое правило: держи при себе все, кроме одежды, не оставляй ничего (будь то имущество или любовь), с чем не сможешь расстаться без сожаления. Ванная, гардероб, под кроватью, комод. Твои глаза начинают воспринимать вещи как фон – запросто можно что-то забыть.