– Вы меня не узнаете. Ничего страшного. Столько времени прошло. Мы играли в теннис в Херлингеме, помните?

– Боже мой! Потрясающе, – сказала она, округляя глаза. – Ничего себе! Да. Привет!

На своей странице в Фейсбуке она превозносила учебу в Оксфорде. Недооцененный факт: чем ты умнее, тем больше склонна доверять людям.

Ее лицо расплылось в улыбке.

– Я тебя… сто лет не видела.

– О… Прости. – Я снова поставила сумки на землю и обреченно пожала плечами. – Я знаю, что обещала вернуться после родов, но забот полон рот. Может, когда он станет постарше.

Тогда она спросила, как его зовут. Фрэнк, ответила я, полтора года, маленький сорванец. Обожает бассейн в нашем французском доме. Мы приехали сюда на все лето. Моя бабушка недавно умерла, и мы наводим в доме порядок, готовим его к сдаче.

Желание Софии найти дом было сильнее ее, оно уже стало насущной потребностью. Она даже не потрудилась принести соболезнования.

– Вот это да, – сказала она. – Дом в следующем месяце свободен?

– Ой, прости, нет, – вежливо извинилась я, намереваясь уйти. – Мы еще будем здесь.

– И мы никак не сможем тебя убедить?..

И тут слова полились из нее потоком. Она рассказала мне о своей предстоящей свадьбе с Квентином Тревизаном – «Помнишь его?» – и о кошмаре с поиском жилья для ее родителей.

Я дала ей крошечный намек, что меня можно переубедить, но потом покачала головой.

– Скорее всего, не получится, – сказала я.

– Ну пожалуйста!

В конце концов, уже перед тем, как уйти, я с неохотой взяла ее номер телефона и пообещала поговорить с мужем. Она даже не спросила, как меня зовут. Я представила, как она скажет Квентину: «Ты не представляешь, кого я тут встретила. Вот черт, не могу вспомнить имя. Но у нее есть дом. И он может быть свободен».

В облаках начали появляться просветы, когда я свернула с шоссе на аллею, ведущую к дому, и тут же стало нереально жарко. В лучах солнца мир заиграл новыми красками, ландшафт по обе стороны дороги отливал зеленью и золотом. Вдалеке, на длинном поле, разбитом на склоне холма, медленно ехал трактор. Я была совершенно одна. Может, Шон меня и искал, но не нашел. Визитка Софии Бартлетт, подобно страховому полису, покоилась в моем заднем кармане. Может, я ей воспользуюсь. А может, и нет. Но теперь, когда она у меня была, я стала как будто сильнее. Я стала собой.

Глава двадцать вторая

В доме пахло по-другому: какой-то человеческий резкий запах заглушал густой древесный аромат. Я стояла неподвижно, прислушиваясь: в доме ли Бриджит? Я думала, что правильно рассчитала время, но, может, она еще здесь? Наверху капал кран. Я тихо пересекла кухню. Выдохнула. Она приходила и уже ушла – пол был еще влажный. Бриджит черкнула мне записку, сообщая, что налила в водосток средство для чистки труб, а если это не сработает, она вызовет сантехника. Я скомкала записку и выбросила в мусорное ведро, а потом закопала на нижней полке морозилки готовую замороженную еду. Там она будет в безопасности. Они все равно не видят дальше емкости с кубиками льда.

Я с опаской брела по траве к бассейну: было непривычно находиться здесь в полном одиночестве. Лязгнула калитка. Дверь в «голубятню» со скрежетом открылась. Было жарко. Я не застелила постель, и с потолочных балок на постельное белье нападали какие-то мелкие стружки, похожие на сено. Стряхнув их на пол, я расправила простынь и взбила подушки. Мне снова почудилось, что я чувствую запах тела Шона, того геля, который он наносил на волосы.