Перед ленчем, когда появились и дамы, хозяин показал конюшни, и все понимающие толк в лошадях были в восхищении.

— У меня есть две лошади, которые на следующий год бросят вызов вашим, — сказал сэр Джарвис герцогу Алверстоду. А может быть, мы вместе бросим вызов всему остальному миру и завоюем все призы — зачем нам их делить?

Сэр Джарвис говорил горячо и уверенно, очевидно, считая, что к следующему году Клэрибел и виконт поженятся.

— Неплохая мысль, — заставил себя произнести герцог и тотчас переменил тему — принялся восхищаться лошадью, которую они рассматривали.

После ленча в двуколках приехали соседи сэра Джарвиса.

Дамы были в платьях из муслина, а милые шляпки прикрывали их лица от солнца. Эта элегантная публика вполне годилась бы и для королевской свиты.

На ипподроме, неподалеку от дома, состоялись скачки с препятствиями. Букмекер, не профессионал, а один из работников сэра Джарвиса, сообщил, что выигрыши будут поделены среди сделавших ставки в конце дня. Ставки оказались высокими, лошади-участницы — прекрасными, и герцог подумал, что мог бы получить удовольствие от этого развлечения, если бы не неотступная мысль о хозяине. По мере того как длился день, герцог все более критически относился абсолютно ко всем его словам и действиям, всюду подозревая обман.

Однако ничего особенного в приготовлении к вечернему балу не было. Сад украсили китайскими фонариками, расположив их среди цветов по обеим сторонам дорожек. Оркестр был заказан из Лондона, именно тот, под который очень любили танцевать молодые женщины.

— Ты, надеюсь, тоже наслаждаешься, кузен Валериан? — спросил Люсьен герцога, поднимаясь вместе с ним по лестнице к себе в комнату, чтобы переодеться к ужину.

— Конечно, — ответил герцог.

Люсьен проследовал за ним в его спальню, а когда Хибберт тактично вышел, нетерпеливо осведомился:

— Я думаю, пока рано спрашивать о твоем решении?

— Насчет женитьбы?

— Я хотел бы сделать предложение Клэрибел сегодня вечером в саду…

— Тебе не кажется, что это выглядело бы довольно банально.

— Банально? Что ты имеешь в виду? — насторожился Люсьен.

— Неужели не ясно, мой дорогой? Звезды, луна, музыка… Ну просто идиллическая сцена из спектакля!

— А что в этом плохого?

— Знаешь, если бы я собирался сделать предложение или когда буду его делать, — строго заговорил герцог, — то подыщу необычный антураж. Чтобы такой момент запомнился нам обоим на всю жизнь.

Возникло неловкое молчание. Затем Люсьен сказал:

— Я понимаю, о чем ты.

— Ведь ты всегда хочешь чем-то выделиться, — продолжал герцог. — И более подходящий момент трудно себе представить — ты же просишь любимую женщину быть с тобой рядом всю оставшуюся жизнь! Тебе следует проявить при этом тонкий ум и оригинальность.

Прибегнув к хитрости, герцог опасался переиграть, но, на его счастье, Люсьен не почувствовал подвоха и, вздохнув, сказал:

— Ты совершенно прав, кузен Валериан, я никогда об этом раньше не думал. Танцы, луна, сад — в самом деле довольно тривиально.

— Я всегда так считал.

— Значит, если я придумаю что-нибудь оригинальное, ты даешь мне свое благословение?

— Да ничего такого я не говорил! И вообще я считаю, что сегодня еще слишком рано, да и хотелось бы узнать Клэрибел немного получше, прежде чем решить, достаточно ли хороша она для тебя.

— Достаточно ли хороша для меня? Да она же самая красивая девушка в Лондоне! — восторженно воскликнул виконт.

— А ты, с точки зрения многих, — самый красивый и, несомненно, самый элегантный молодой человек!

Герцог внимательно посмотрел на Люсьена, опасаясь, не перестарался ли с комплиментами.