Их тела слились, и он легко проник в нее — наполнил ее собой, и сердце Кэссиди затрепетало от неизведанного ощущения счастья.

Стараясь не сделать ей больно и не испугать ее, Рейли осторожно продвигался дальше.

— Не бойся меня, — шептал он. — Тебе не будет больно…

— Нет, — задыхаясь, воскликнула она, когда он ринулся вперед, — мне больно!

Ее глаза сверкали ожиданием. Она вдыхала аромат мужского тела, запускала пальцы в его черные волосы, ловила ртом его ищущий язык.

В его глазах появилось недоумение.

— Кэссиди, — прошептал Рейли, — послушай меня. К тебе никогда не прикасался мужчина! Ты и в самом деле была герцогиней-девственницей. Ни один мужчина не проникал туда, где только что побывал я!

Она посмотрела ему в глаза, и с ее сердца упал тяжелый камень.

— Неужели это правда? Ты меня не обманываешь?

— Уверяю тебя, Кэссиди! Я первый мужчина, с которым ты была близка, — радостно откликнулся он. — Вот видишь, все твои страхи были напрасны!

Она все еще боялась поверить тому, что он говорил.

— Ты уверен, Рейли?

Он крепко прижал ее к груди.

— Клянусь памятью матери, что я первый мужчина, который был близок с тобой! — сказал он.

Его губы снова потянулись к ее губам, и он стал целовать жену с нарастающей страстью.

Кэссиди казалось, что уже ничто не может сравниться с тем наслаждением и болью, которые ей только что довелось испытать, однако Рейли вошел в нее еще глубже, и от его ритмичных движений у нее захватило дух.

Рейли брал ее нежно и медленно. А когда он достиг наивысшей точки наслаждения, то подхватил Кэссиди на руки и сжал в объятиях, пока его тело билось в сладких конвульсиях.

Потом Кэссиди долго лежала неподвижно, даже боясь вздохнуть. Теперь она поняла, что такое супружество, которое соединяло мужчину и женщину так крепко, что разлучить их могла лишь смерть.

Но, как ни удивительно, она ощущала себя неудовлетворенной. Кэссиди оглянулась и увидела, что Рейли не сводит с нее взгляда. Его рука пробежала по ее золотым волосам. Он любовался ее зелеными глазами.

— Никогда не стесняйся меня, Кэссиди! — сказал он. — То, что произошло между нами, совершенно естественная вещь. Это будет происходить еще много раз…

— Это и называют любовью? — наивно спросила она.

Ей хотелось устроиться головой у него на груди, свернуться калачиком и вечно лежать в его объятиях. Рейли напрягся.

— То, что ты испытала, это не любовь. — Он улыбнулся. — Нужно назвать это своим именем — это страсть, желание, вожделение…

Эти слова были для нее, словно острый нож, но Кэссиди не подала виду, что ей больно, и смущенно спросила:

— Но разве то, о чем ты говоришь, долговечно?.. А любовь — она ведь не имеет конца! Разве не так?..

— Желание и страсть можно надолго обуздать, — ответил Рейли. — Особенно если сегодня мое семя останется в тебе и ты родишь мне сына.

Сердце Кэссиди болезненно сжалось, но она промолчала. Рейли напомнил о том, что ждет от нее не любви, а наследника.

— Конечно, ты прав, — проговорила она после долгой паузы. — Надеюсь, дело сделано, и мне больше не придется делить с тобой постель…

Рейли чувствовал, что в ней говорит обида, однако у него не поворачивался язык проговорить то, что она хотела от него услышать.

— В таком деле нельзя быть сразу уверенным, — сказал он.