— Но ты научишься, правда, Элизабет? Ирландке было известно, что служба при знатной даме наиболее завидная должность в доме. Не только все слуги, но даже дворецкий и домоправительница смотрят на камеристку снизу вверх.

В глазах Элизабет засветилась надежда.

— Конечно, ваша светлость, я всему научусь!

— Может, ты собиралась вернуться в свою семью?

— Не думаю, что там мне будут рады, — вздохнула девушка. — Моя мать умерла, а сестры выросли и вышли замуж.

— Тогда поедем со мной в Равенуорт! — воскликнула Кэссиди. — Ты будешь моей камеристкой и подругой.

Элизабет отрицательно покачала головой.

— Я буду верно служить вам до самой смерти, но никогда не смогу быть вам подругой. Мы принадлежим разным мирам. Тут уж ничего не поделаешь!

— Но в Ньютейте мы были подругами, Элизабет! — напомнила Кэссиди.

— Вы тоже отнеслись ко мне по-дружески…

— Ты одна.мне поверила тогда! — сказала Кэссиди. — Ты заботилась обо мне, как только мать может заботиться о своем ребенке. Ты всегда будешь моим другом, и я хочу, чтобы все знали, что ты сделала для меня.

Элизабет побледнела.

— Нет, ваша светлость! Вы никогда не должны так говорить, — пробормотала девушка. — Если узнают, что вы были в тюрьме, это вам здорово повредит. Позвольте я буду вашей служанкой! — попросила она. — Я постараюсь научиться хорошим манерам, чтобы быть достойной вас.

Кэссиди понимала, что Элизабет действительно будет не слишком уютно в роли ее подруги, и поэтому не стала настаивать.

— Тогда будь моей верной служанкой и всегда говори мне правду! — сказала она.

Счастливая, Элизабет кивнула.

— Даю вам слово, ваша светлость! Никто не будет служить вам так честно, как я.

В этот момент в дверь легонько постучали, и Элизабет пошла открывать. Увидев перед собой служанку, она преградила ей дорогу. Элизабет взяла у нее из рук поднос с едой и строго оглядела девушку с головы до ног.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась Элизабет.

Служанка недовольно покосилась на нее, раздумывая, стоит ли вообще отвечать этой особе, но во взгляде ирландки было нечто такое, что заставило ее покориться.

— Полли, — ответила она.

— Ну так вот, Полли, — заявила Элизабет, — с этого момента ее светлости буду прислуживать только я!

Служанка вопросительно взглянула на герцогиню.

— И передай слугам, что теперь Элизабет О»Нил будет моей камеристкой! — властно добавила Кэссиди.

Полли робко кивнула.

— Да, ваша светлость. Я передам, ваша светлость. Кэссиди улыбнулась. Ей было приятно, что она смогла отплатить Элизабет за ее доброту. К тому же в Равенуортском замке у нее будет свой человек.

Сделав Оливеру знак, чтобы тот оставался в карете, Рейли спрыгнул на землю и поднялся на крыльцо дома, где жила Габриэлла Канде. Он занес было руку, чтобы постучать, но потом достал свой ключ и отпер дверь.

Уже в прихожей до него донеслись голоса из гостиной, и он сразу направился туда.

Задержавшись в коридоре, Рейли рассмотрел через открытую дверь гостиной собравшихся там особ.

Габриэлла сидела спиной к двери, а напротив нее в кресле расположился Хью. Кажется, оба они не заметили появления Рейли.

— Дорогой Хью, — говорила Габриэлла, — я была бы счастлива иметь в вашем лице своего покровителя, но ведь у вас, увы, нет денег, и, следовательно, это невозможно. Кроме того, по слухам, Рейли не спит со своей новоиспеченной женушкой, а стало быть, обязательно вернется ко мне.