— Вы умеете лечить травами, ваша светлость? — с любопытством спросила экономка.

— Моя мать прекрасно разбиралась в лечебных травах, и я многому научилась у нее.

Через полчаса в замке запахло отваром эвкалипта и камфоры. Потом Кэссиди добавила в отвар немного яблочного уксуса, перелила отвар в бутылку и поставила остужаться на лед.

— Это должно ему помочь, — сказала она, выходя из кухни.

Домоправительница и Элизабет с уважением смотрели ей вслед.

— Его светлость никогда никого не подпускал к себе, когда у него бывали эти приступы, — сказала домоправительница. — Только Оливеру позволено находиться рядом.

— Оливер не посмеет возражать ее светлости! — заметила Элизабет.

Кэссиди не стала стучать в дверь, а просто, как можно осторожнее, открыла ее и вошла. В комнате было темно, но Кэссиди разглядела у окна неподвижную фигуру Оливера.

Бывший ординарец Рейли подошел к ней и быстро прошептал на ухо:

— У его светлости сегодня жестокий приступ головной боли. Он бывает очень недоволен, когда его застают в таком состоянии, ваша светлость.

— Я пришла, чтобы помочь ему, Оливер, — ответила Кэссиди. — Зажгите свечу и поставьте подсвечник на пол. Слабый свет не потревожит его.

— Кто здесь? — спросил Рейли.

— Кэссиди приблизилась к кровати и прошептала:

— Это я, Рейли. Я пришла помочь тебе.

— Уходи, — простонал он. — Никто не может мне помочь.

— Если ты не разрешишь попробовать, мы так этого и не узнаем, — возразила Кэссиди.

— Может, ты колдунья? — проговорил он, отворачиваясь от свечи, которую Оливер внес с виноватым видом.

— Кое-кто называл так мою мать, и, думаю, это было недалеко от истины, — спокойно ответила Кэссиди. — Покажи, в каком месте у тебя болит голова? — попросила она.

— Легче показать тебе, где она не болит, — с трудом сказал Рейли. — Оставь меня в покое!

Кэссиди увидела, что от Рейли трудно добиться вразумительного ответа, и повернулась к слуге.

— Куда его ранили?

Не смущаясь гневного взгляда, который бросил на него Рейли, Оливер шагнул вперед и сказал:

— Вот сюда, ваша светлость. Если вы раздвинете волосы, то увидите шрам.

— Да, я вижу, — кивнула Кэссиди. — Это рана от шрапнели или от сабли?

— Это шрапнель, ваша честь. Доктор, который его лечил, говорил, что один осколок внутри и его нельзя

извлечь, потому что он засел слишком близко к мозгу. От этого и происходят головные боли.

Рейли протяжно вздохнул, понимая, что Кэссиди не оставит его в покое, пока не удовлетворит свое любопытство. Она осторожно пробежала пальцами по шраму и попросила Оливера поднести поближе свечу.

— Господи милосердный! — воскликнула она. — Я нащупала пальцем что-то острое. Кажется, осколок начал выходить наружу.

— Чепуха! — простонал Рейли. — Лучше уйди! Кэссиди не обратила на его слова никакого внимания.

— Оливер, принеси мою швейную шкатулку и кастрюлю горячей воды, — распорядилась она. — Кроме того, мне нужно побольше света. Элизабет будет мне помогать.

Рейли приподнялся на постели.

— Кэссиди, ты ничего не сможешь сделать. Лучше оставь меня в покое, — взмолился он. — Врачи, которые излечили тысячи раненых, вынесли заключение, что я буду мучиться всю свою жизнь, и я им верю.