Единственное, что мог сделать Рейли, это держать ее за руку. Он бы с радостью взял на себя все ее страдания.

— Ребенок уже очень близко, Рейли… — прошептала Кэссиди.

Ее глаза закрылись, и она потеряла сознание. Рейли упал на колени около кровати.

— Какое мне дело до ребенка! — воскликнул он. — Главное для меня — это ты!

Но Кэссиди уже не слышала признаний в любви и не чувствовала боли. Она находилась на призрачной грани между жизнью и смертью.

Вернувшись, Элизабет ахнула когда увидела на глазах герцога слезы.

— Я не перенесу, если потеряю ге, Элизабет! — воскликнул Рейли.

— Послушайте, ваша светлость, я кое-что смыслю в этих делах, — проговорила ирландка, желая ободрить Рейли, однако в ее глазах тоже стоял страх. — Она просто очень напугана и потеряла много сил…

— Помогите ей, — сказал Рейли, поднося руку Кэссиди к своим губам и поправляя на ее лбу золотые волосы. Кэссиди казалась ему такой бледной и беззащитной, что он готов был разрыдаться. — Я не уберег ее!

— Вам лучше уйти, ваша светлость, — сказала Элизабет, тронув его за плечо. — Я займусь ею.

Рейли неохотно выпустил руку Кэссиди и поднялся.

— Господи, — проговорил он, — сохрани ей жизнь!

— Я сделаю все, ваша светлость… Но она без сознания, и это затрудняет положение…

Равенуортский замок погрузился в тягостное ожидание. Тела Лавинии и Хью убрали со двора. Тело Хью перенесли в церковь, где должно было состояться отпевание, а тело Лавинии переправили в деревню и похоронили без всяких церемоний.

Атмосфера была крайне тревожной. Все обитатели замка ловили любые новости о здоровье молодой герцогини. Даже приступив к своим обычным делам, слуги не переставали перешептываться о Кэссиди.

Когда же весть о происшедшем долетела до деревни, то во дворе замка собралась толпа местных жителей. День и ночь они ждали известий о здоровье герцогини и молились за эту молодую женщину, которую так успели полюбить.

Вот уже прошел час, как приехал доктор Уортингтон, но ребенок все еще не родился. Рейли стоял у кровати Кэссиди и не отрываясь смотрел на бледное лицо жены.

— Роды слишком затянулись, — проговорил он. — Она больше не вынесет этой пытки.

— Ей пришлось пережить настоящий кошмар, но она сильная и все обойдется, — уверял его доктор.

— А что с ребенком?

— Он родится через несколько часов.

Около Кэссиди мучилась ожиданием и леди Мэри.

— Ее сестра погибла от затянувшихся родов, — сказала она.

Доктор Уортингтон приподнял Кэссиди веко и взглянул на зрачок. Потом положил ладонь ей на живот.

— Это довольно редкий случай, но это все же бывает… — проговорил доктор. — Я сделаю все возможное.

Рейли стоял у окна у себя в спальне и смотрел на ночное небо. Он то и дело заходил через смежную дверь в спальню Кэссиди, чтобы посмотреть, как ее дела.

Оливер принес ужин, но Рейли даже не притронулся к еде. Как он мое есть, когда жизнь Кэссиди была на волосок от смерти!

Он раскрыл окно в сад и глотнул свежего воздуха. На ветке дуба сидел соловей. Соловей не пел и только встряхивал крылышками. Рейли взмахнул рукой, и птичка исчезла в ночном небе.

— Она умирает, Оливер, — сказал Рейли. — Я это знаю…

Бывший ординарец никогда не видел герцога в таком состоянии. Даже когда вез его раненного из-под Ватерлоо в госпиталь.

— Господь не станет забирать ее у вас, ваша светлость… У всех нас…

Рейли взглянул на Оливера.