Рейли подумал, что ему лучше уйти. Сегодня вечером ему было не до пикирования с родственниками. Пожалуй, ему действительно следует отослать мачеху и брата в Лондон, чтобы не слышать их жалоб.

— У тебя слишком много желаний, дорогая мама, — продолжал усмехаться Хью. — Рейли нет до них никакого дела. Собственные желания для него важнее, — он театрально развел руками. — Что делать, мама, нам следует умерить свои потребности, поскольку мы лишь бедные родственники, живущие на попечении нашего доброго Рейли. Нужно смириться и ждать, пока он сам не пожелает освободить нас из этой тюрьмы.

Ироническая усмешка снова тронула губы Рейли.

— Я уже сказал, что вы оба вольны в любой момент уехать отсюда и жить своей жизнью. Я никого не удерживаю против его воли. Кстати говоря, я даже не приглашал вас сюда.

Мать и сын многозначительно переглянулись. Они договорились ни в чем не противоречить Рейли — по крайней мере теперь, — поскольку в их намерения отнюдь не входило жить на собственные скудные средства.

Лавиния уже сумела убедиться, что, в отличие от его отца, Рейли не так-то легко манипулировать. Его твердость иногда пугала ее. Но она была настойчива и знала, что не успокоится до тех пор, пока не найдет его уязвимое место.

Она решила переменить тему и выбрать, как ей казалось, более безопасный предмет для разговора.

— Я с удивлением узнала от Мэг, — начала Лавиния, — что ты взял в дом какую-то новорожденную девочку. Ты знаешь, как неразговорчива миссис Фитцвильямс. Я попыталась расспросить ее о ребенке, но она как воды в рот набрала. Не понимаю, для чего ты держишь эту старую перечницу!

Рейли улыбнулся.

— Фритци — неотъемлемая часть Равенуортского замка, — он слегка приподнял черную бровь. — Я всегда восхищался ее преданностью.

Хью откинулся на зеленую софу, и его глаза весело заблестели.

— Я слыхал, что во Франции очаровательные женщины, — сказал он. — Может, ты там, на континенте, немножко пошалил, а, брат? И решил перевезти сюда свое французское потомство?

— Я так же удивлен случившимся, как и вы, — сухо заметил Рейли. — Кто-нибудь из вас слышал когда-нибудь о такрй мисс Марагон?

Рейли внимательно посмотрел на Хью и заметил, что тот побледнел.

— Так ты ее знаешь? — настаивал он.

— Возможно, я и был с ней знаком. У меня столько знакомых женщин, — нетерпеливо проговорил Хью.

Он взглянул на мать. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала правду?

А Лавиния не сводила глаз с Рейли, на лице которого появилось странное выражение.

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, — пробормотала она, — что этот подкидыш — ребенок Хью? Я об этом и слышать не желаю! — ее глаза гневно запылали. — Как ты мог принять в дом ребенка этой простолюдинки и бросить тень на моего сына!

Возмущение Лавинии не произвело на Рейли никакого впечатления. Он обратился к Хью:

— Во-первых, она не простолюдинка, а благородная леди… А во-вторых, Хью, почему бы тебе не рассказать матери и мне о мисс Марагов?

Хью нервно улыбнулся.

— Да я ее почти не знаю! Рейли мрачно посмотрел на брата.

— Мне прекрасно известно о твоей безответственности в отношениях с женщинами, Хью. Разве я уже не брал на себя твои грехи? Именно из-за этого мне пришлось в свое время покинуть Англию.

— Хочешь верь, хочешь нет, Рейли, но я всегда сожалел о том, что у тебя произошло с дядей Уильямом.