Изменить размер шрифта - +

   — Потом,— девица улыбнулась.— Мне кажется, ты тут надолго не задержишься.
   Хонимен лишь пожал плечами, затем с готовностью проделал все, что она просила. Актер поспешно расшнуровал ботинки, отшвырнул их в сторону, снял галстук, расстегнул рубашку и брюки. Складки жира и кожи мешали его движениям, и он провозился дольше, нежели рассчитывал. Как бы то ни было, в конце концов Сирил предстал перед ней во всей своей первозданности — голым, дрожащим, оплывшим. К его неудовольствию, незнакомка все еще не выбралась из сорочки и нижней юбки.
   — Я хочу, чтобы ты разделась полностью,— потребовал он резким тоном. Потом, опять невольно прикусив нижнюю губу, добавил: — Тебе помочь?
   Девица покачала головой, и тут снизу, с улицы, донесся гулкий металлический звук, словно что-то большое ударилось о стену башни.
   Хонимен ощутил приступ страха.
   — Что это?
   Она успокаивающе махнула рукой.
   — Ничего. Пустое. Все идет как надо. Снаружи вновь раздался грохот, причем на сей раз он звучал куда явственнее. Хонимен испугался уже не на шутку.
   — Кто-то знает, что мы здесь!
   В ответ на его реплику из тени в углу выплыла человеческая фигура. В лучших театральных традициях.
   — Сирил?
   Хонимен резко обернулся к незваной гостье — мрачной, коренастой женщине, чей возраст законсервировался на пятидесятилетней отметке. При виде ее у актера отвисла челюсть, а в глазах заблестели слезы.
   — Матушка? — Актер в ужасе уставился на нее.— Матушка, это вы?!
   Часть его сознания, так и не сумевшая воспринять очевидного факта присутствия миссис Хонимен — столь неуместного и несвоевременного! — лихорадочно металась в поисках разумного объяснения происходящему. Наконец актера осенила счастливая мысль: а не в опиумном ли сне он пребывает? Ну конечно, все подчинялось искаженной, потусторонней логике, свойственной особенно кошмарному видению в притоне курильщиков опиума. Он всего лишь перебрал зелья, и все происходящее просто чересчур живой бред. Честно говоря, вывод его не слишком обрадовал, поскольку нынешний урок оказался чересчур суровым — не стоило так злоупотреблять проклятым дурманом,— но по крайней мере ничего опасного он не сулил. Неприятные видения скоро улетучатся, он может очнуться в любой момент, причем наверняка обнаружит себя лежащим на диване и какая-нибудь желтолицая личность будет трясти его за плечо, предлагая еще трубку-другую. Актер закрыл глаза, пытаясь сморгнуть кошмарное видение.
   Затем открыл. Мать, сложив на груди крупные окорокоподобные руки, по-прежнему сверлила его исполненным гнева взглядом.
   — Матушка...— дрожащим голосом выдавил Сирил.— Мама, что вы здесь делаете?
   — Ты всегда приносил мне одни разочарования,— произнесла миссис Хонимен ровным голосом. Словно они вели обычный разговор и вокруг не происходило ничего особенного. — Мы с отцом уже смирились с твоими пороками. Но это...— Она обвела рукой помещение.— Это уже слишком.
   — Матушка... — Реальность внезапно, без всякого повода предстала перед ним, нанеся чувствительный удар ниже пояса, и сейчас Хонимен мог лишь жалобно хныкать. — Не знаю, что и сказать... — Он безуспешно попытался прикрыть наготу руками.
   — Тогда лучше помолчи. — Мать повернулась к падшей женщине.— Благодарю, милочка. Можешь одеться.— Та присела в поклоне и принялась натягивать платье.
   Хонимен в ужасе вытаращился на родительницу. Снаружи снова послышался громоподобный удар.
   — Так вы знали?
   Миссис Хонимен улыбнулась.
Быстрый переход