|
Не торопясь, придавая огромное значение деталям, он обрисовал стратегический план, разработанный им на канун Нового года. Маркхэм обдумывал вопрос с того самого вечера в Хэмпстеде и знал: единственный план, который может привести к успеху, должен быть простым и конкретным. Разработать сложное, многофазовое развитие восстания значило обречь все дело на погибель. Он не мог рассчитывать, что люди, которые не имели ни малейшего, даже косвенного, представления о боевых действиях, за короткий срок научатся дисциплине и смогут хорошо действовать в сложных боевых условиях. Встреча продлилась дольше, чем Маркхэм предполагал, и он вернулся в Найтсбридж незадолго до полуночи. Марион-А ждала его с сообщением от Вивиан. — Мисс Бертранд заходила сама, Джон. Мне показалось, что она возбуждена. Она велела мне передать вам, чтобы вы, как только вернетесь, навестили ее. Маркхэм задумался. Со времени приема у президента он и Вивиан никогда не связывались прямо, но оставляли закодированные послания под камнем возле дуба в Гайд-Парке. Пока Маркхэм не вступил в контакт с Проф. Хиггенсом, они с Вивиан встречались раз или два в неделю, и каждая из этих встреч оговаривалась таким образом. Маркхэм согласился на это благодаря настояниям Вивиан, и каждый раз, когда он шел оставлять или забирать записку, он чувствовал себя как мальчишка, который играет в индейцев. Но со временем это вошло в привычку, и он не мог отрицать, что элемент конспиративности во встречах с Вивиан развлекает их обоих и придает остроту отношениям. Маркхэм, однако, был уверен, что его отношения с Вивиан долго не продлятся. Он находил ее симпатичной, умной и сексуально привлекательной; несмотря на внутренние запреты или благодаря им, одиночество вынуждало его искать утешение в сексуальном расслаблении. Он философски готовился к тому, что придет день и Вивиан оставит его, отдавшись следующему увлечению. Тем не менее чем больше он склонялся к тому, чтобы принять то, что она считала «нормальными отношениями», тем меньше, казалось, она сама поддерживала эту точку зрения. Когда Марион-А передала Маркхэму просьбу Вивиан, он вспомнил, что был последние несколько дней слишком занят важными делами и позабыл о записках под дубом. Он также подумал, что Вивиан, которая обычно не впадала в панику, на этот раз имела, должно быть, весьма веские причины, чтобы нанести ему визит. — Мисс Бертранд что-нибудь еще говорила? — спросил он. — Она сказала только, что это очень срочно, Джон. — Марион-А произнесла это с явной неохотой, но Маркхэм ничего не заметил. — Нет смысла брать геликар, — решил он. — Я пройдусь. Может быть, сон разгоню. — Вы очень устало выглядите. Я думаю, вам бы лучше немного отдохнуть. Он засмеялся: — Может быть, попозже я и отдохну сразу от всего... Не знаю, когда вернусь, Марион, но не волнуйся. Марион-А ответила неподвижной улыбкой: — Меня не программировали на волнение. Холодный ночной воздух взбодрил его. Стояло начало декабря, и деревья во всем парке были покрыты инеем, сверкавшим в свете холодных, немигающих звезд. Маркхэм шел через парк по направлению к Парк-Лэйн и чувствовал неожиданно радостное возбуждение. Все его сомнения и страхи, все мрачные мысли, вызванные проблемами, вставшими перед ним как лидером Освободительной Армии, исчезли прочь. Наедине со звездами и морозом он вдруг перестал чувствовать себя одиноко. Маркхэм был убежден, что вся череда событий, в которую он был вовлечен, неизбежна и поэтому необходима. А значит, и правильна! Ему на ум пришли строки из стихотворения двадцатого века: Настоящее и прошедшее, Наверно, содержатся в будущем, А будущее заключается в прошедшем. Если время суще в себе, Время нельзя искупить. [Отрывок из стихотворения Т. С. Элиота. (Пер. С. Степанова)] «Нет прошедшего или будущего, — счастливо сказал он себе. |
